Два солнца
Шрифт:
Их взгляд. Их прикосновения.
– Добрый, я готова, пройдёмте, – указала на выход, чтобы не расслаблялись. Нечего им входить в зал, знакомиться с моим окружением. Достаточно того, что вообще вошли в здание. – Таня, вы с Юримой на сегодня свободны, поезжайте домой, – по дороге отпустила менеджера с телохранителем. Доберусь сама. Эти двое отвезут, уж не сомневаюсь.
Молча мы дошли до автомобиля, один из мужчин открыл мне дверь, второй сразу пошёл к водительскому месту. Ехали также в полнейшей тишине. Я слушала только биение сердца и собственные вздохи
Предвкушение таких встреч с родственниками обычно не несёт лишь позитивный смысл. Присутствует и страх, и радость. А ещё что-то противное, давящее внутри. Будто, не хочу сталкиваться с этим. Наоборот – убежать, задавить обратно всё, что возникло в душе.
Вроде обычная встреча с семьёй. Мне вроде двадцать пять. Не сопливый перепуганный ребёнок. Господи…
Телефон завибрировал от уведомления, дрожащей рукой вытащила его из сумочки. Руки были такими холодными, что сама по себе ощущала их холод, не касаясь к чему-либо тёплому. От этого стало ещё противнее.
«После ужина приезжай в студию» – сообщение написал Иан.
Он не просил, он указал. Такая уж у него манера. В любое другое время это вызвало бы возмущение, какой-нибудь резкий ответ. Но сейчас я лишь улыбнулась. Внутри потеплело. Мысль, приехать после всего именно туда, оказалась приятной. Кто-то будет ждать…И этот кто-то сможет успокоить, стереть всё собой. Одним своим запахом.
«Хорошо» – настрочила ответ, не стирая с себя глупую улыбку.
Она так и осталась, когда меня проводили в вип-комнату уютного и роскошного ресторана. Да, водить по таким местам бабушка с дедушкой могут. То ли из жалости, чтобы хотя бы раз в год прилично покормить, то ли чтобы лишний раз уровнем и статусом помахать перед носом. Якобы, где они и где моя мать, не добившаяся ничего подобного в жизни.
Именно поэтому я выбрала дизайнерское платье из набора стилиста Хары. У меня нынче свой гламурный деловой статус, которым буду бить им по глазам, чтобы перестали жалеть и издеваться. Хватит особо изощрённых унижений.
– Дорогая, ты прекрасно выглядишь! – пропела бабушка, поднимаясь с мягкого стула мне навстречу и заключая в крепкие объятия.
Рядом с ней был дед, он тоже поднялся и приобнял после бабушки. Они выглядели деловито, в костюмах – на дедушке пиджак и брюки, на бабушке кардиган и брюки. Идеально выглаженные и сидящие по фигурам. В воздухе ощущался тонкий аромат бабушкиных духов.
Слава богу, отца они «забыли», не пережила бы сразу столько встреч. Да и без него есть шанс, что ужином понаслаждаюсь.
– Как же давно не виделись, – бабушка заботливо усадила за стол и уселась сама. – Мы заказали, что ты любишь. А вот напиток не знаю, какой. Вино?
– Да, белое, сухое, – бросила я, вяло улыбаясь.
– Выглядишь уставшей, – бабушка как всегда по разговорам перехватывала инициативу у мужа. Дед только улыбался, бросая тёплые взгляды. Вообще, он у меня тихий, добродушный, со стороны и не скажешь, что это бывший военный и ныне политик, который привык приказывать.
– Работы много, – ответила я, осматривая обоих. Постарели. Но выглядели свежими. Иначе и не скажешь. То ли любовь греет. То ли ещё что…они не похожи на утомлённых жизнью людей. Скорее на наслаждающихся.
– Заглядывала бы почаще, – наконец подал голос дед. – Бабушка скучает. Ты, когда маленькая была, обещала ухаживать за нами, заботиться, – произнёс он, вопросительно пожимая плечами.
Помнит. Удалось
Только вот… обо мне никто не заботился, со мной то никто рядом не бывал, даже когда серьёзно болела, попадала в больницу. Почему бы мне вдруг сейчас сдерживать данные в наивном детстве обещания?
Например, потому, что нельзя быть мелочной и мстительной! Мать воспитала так: нужно при любых обстоятельствах уважать семью.
Хреновое воспитание, если честно.
– Перестань, – бабушка ласково пожурила деда. – Что ты сразу наседаешь на неё? Она у нас умница.
– Умница, да, – гаркнул дед, немного смутившись.
– Расскажи нам, чем занимаешься.
Будто, они не знают. Много раз рассказывала… мы переписывались в скайпе и даже созванивались несколько раз за этот год. Да и ранее всегда говорила им про танцевальную и режиссёрскую деятельность. Они кивали головой с умным видом, в конечном итоге всё сводя к учёбе и работе по профессии.
Потом оказывалось, что в общем-то и образованием моим никто недоволен. Ну что ж я выбрала? Какую-то непонятную рекламу. Разочарование века по всем параметрам. Аристократам нужна исключительно юриспруденция, лингвистика, либо же педагогика или медицина на худой конец. Учёная степень не помешает. Диссертации там.
Хаха. Сона Ри и диссертации.
То ли дело мой брат и двоюродная сестра. «Официальные» внуки. Гордость семьи. Одна лингвист и юрист, второй дипломатом будет.
Нет. Я, конечно, тоже с удовольствием училась, если бы меня кто-нибудь обеспечивал. И второе достойное образование, и степени бы, да всё что угодно. Только кормиться чем-то надо. Да и Варг правильно отмечал – на своё жильё зарабатывать. А то папа чуть что, сразу напоминал, в чьей квартире живу и благодаря чьей милости. Это не поддержка или подарок, не моя доля, на которую имею право, а так – подачка. И денег никто, ни на что мне не давал. Раз в год на день рождения дарили. Смешно, но я даже не хотела их тратить…долгое время откладывала, хранила в специальном подарочном конверте, ставшем копилкой, любовалась. Убирала. Снова доставала. Пока они раз не плюнула и не потратила их на «Спарту», часть на аппаратуру, часть на костюмы. Гордость хуже практичности.
Семьи бывают разные. Моя такая вот. Это крест или судьба. Не знаю. Но приходиться иногда проходить через неприятные разговоры с отцом, или скомканные встречи с бабушкой и дедом. Рассказывать им с улыбкой на лице о своих занятиях и настроении, здоровье матери и планах на будущее. Хвалиться успехами не обязательно. Эти люди не оценят.
Под конец ужина бабушка занервничала, а дед аккуратно высказал опасения насчёт моей деятельности. Ждала любых слов на эту тему. Ждала их недовольных взглядов, просьб и даже завуалированных угроз. Поэтому спокойно выдала заранее придуманную отговорку, мягко уведя разговор в другое русло, а после и вовсе распрощалась.
Пока любое эмоциональное послевкусие в последние дни от любых телодвижений и встреч – это яд.
Как же хотелось, чтобы кто-то обезвредил его…убрал, очистил внутренности.
С таким желанием и какими-то смутными надеждами я позвонила в дверь студии. Дверь открыл Ши, полуголый – в одних домашних штанах, заставляя застыть с открытым ртом на пороге. Он постоял секунду передо мной, скосив голову и со странной насмешкой посмотрев прямо в глаза, а после отошёл, пропуская внутрь.
– Мы тебя ждали.