Два рейда
Шрифт:
Идут прямо к станции. Вот и дежурка. Появление партизан ошеломило железнодорожников. На их лицах испуг, потом удивление. Взгляды блуждают, осматривают автоматы, одежду и вдруг видят погоны и красные звездочки на шапках-ушанках.
— Радецке товажише! — заговорил удивленный дежурный.
— Да, мы советские партизаны, — подтверждает Кальницкий, прислушиваясь к нарастающему гулу. — Что это?
— Проше пана-товажиша, военный транспорт, — растерянно отвечает дежурный.
— Закрыть семафор! — приказывает капитан.
— То не есть можливо…
— Вы слышали приказ? — грозно спрашивает Кальницкий.
— Так, так… Розумем пана капитана. Вшистко
— Поторопитесь, товарищ командир взвода, — бросает на ходу Кальницкий…
Саперы принялись за работу. Аппаратура и оборудование превращены в щепки. Документация оказывается в руках партизан. Минеры хлопочут у стрелок, на путях, у водокачки…
4
Понимаю. Все будет исполнено.
Поезд стоит у семафора и посылает требовательные гудки.
— Потерпи, милок, успеешь, — говорит капитан…
— Товарищ командир, все готово: водокачка, стрелки, пути — заминированы, — докладывает командир взвода Вася Терехов.
— Вот и прекрасно. Открыть семафор!
Паровоз тяжело вздохнул, зачихал. Послышался перестук буферных тарелок и размеренный стук колес. Эшелон подходил к станции. Вдруг вспышка и взрыв. Через мгновение один за другим следуют еще два. И в заключение взрыв еще большей силы потрясает землю. Это взлетела на воздух водокачка…
Эшелон и станционные постройки пылают, а партизаны и два поляка-железнодорожника скрываются в темноте. Утром Кальницкий доложил о выполнении задания.
Возвратились и остальные группы саперной роты. Результат их работы — два эшелона и мост…
Наконец-то получен долгожданный ответ из Киева на запрос Вершигоры. В нем говорилось, что в настоящее время на территории Польши немцы в целях разжигания национальной вражды между украинским и польским народами комплектуют полицию и жандармерию из числа украинцев. Все это ухудшает отношения между украинцами и поляками. Поэтому до получения особых указаний украинским партизанским отрядам переходить Западный Буг не следует. Рекомендовалось немедленно приступить к созданию польских партизанских отрядов исключительно из поляков, обеспечить их оружием и направить на территорию Польши для активной партизанской борьбы. Но в указаниях был и такой пункт, в котором предоставлялось право командиру «действовать сообразно с обстановкой».
Этот ответ заставил наших командиров призадуматься.
— Ну и дела! Влипли мы с тобой, Петрович, в историю, — сказал Москаленко.
Вершигора долго расхаживал по комнате и наконец решил:
— Нет, назад не повернем! Пусть вся вина падает на меня…
— Эх, под топор, так обе головы, — взмахнул рукой замполит.
— Скорее всего, все головы будут целы, — улыбнулся Вой-цехович. — Петр Петрович, прочитайте еще раз, что там в конце написано.
— «Действовать сообразно с обстановкой», — прочитал Вершигора и сразу же повеселел. — А ведь здорово, други мои! Как я на это не обратил внимания. И до чего же резиновая формулировочка. Как хочешь понимай. Обстановка подсказывала — и мы в Польше. Если здраво рассуждать, то так и есть. Дельная приписочка. Не иначе как генерал Строкач удружил…
Командование было единодушно в своем решении остаться на территории Польши.
— К тому же опасения начальства не имеют под собой основы. Немцам не удалось противопоставить польский народ советскому. Мы здесь встретили
Разумеется, возвращаться на советскую территорию не было смысла. За короткий срок мы сумели завоевать симпатии поляков. Бои и диверсии на территории Польши привлекли к нам внимание местных партизанских отрядов. Какого бы они были мнения о нас, если бы мы ушли! К тому же Москаленко и Андросов организовали выпуск листовок на польском языке. Эти листовки распространялись разведчиками среди населения, передавались польским партизанам. Все это помогало полякам разобраться в обстановке.
К нам, как на огонек в степи, потянулись представители различных партизанских отрядов. Одни приходили за тем, чтобы договориться о совместных действиях, другие с просьбой помочь оружием, боеприпасами, советом.
Приходили и для того, чтобы прозондировать почву, выяснить намерения советских партизан.
Здесь Вершигоре приходилось выступать не столько в роли командира, сколько в роли дипломата, политика.
Дело в том, что в Польше к этому времени не было единого центра по руководству вооруженной борьбой народа против оккупантов. Существовало много политических партий, каждая из которых имела свои военные формирования, нередко враждующие между собой.
Значительную военную силу представляла подпольная военная организация Армии Крайовой (АК), поддерживавшая реакционное эмигрантское правительство в Лондоне. Руководство АК в течение длительного времени не вело каких-либо серьезных операций против оккупантов. Провозглашало лозунг: «Стоять с оружием у ноги». Зато ожесточенно боролось против демократических сил в Польше. Оно хотело сохранить силы Армии Крайовой и близких ей организаций и подождать, пока оба «врага Польши» обескровят друг друга. Руководители этих организаций надеялись, что западные союзники помогут им восстановить в Польше помещичье-буржуазное правительство. Они выдвигали антисоветские лозунги и предсказывали поражение Советского Союза в войне с фашистской Германией.
А такие откровенно фашистские организации, как «Шанец» («Окоп») и «Народове силы збройне» («Национальные вооруженные силы»), активно боролись против советских партизан.
Наряду с этим в Польше было много отрядов, которые вели вооруженную борьбу против гитлеровцев. Это отряды «Польской рабочей партии» (ППР), «Рабочей партии польских социалистов» (РППС), «батальоны хлопские» крестьянской партии «Стронництво людове» (СЛ).
Однако эти партии и их отряды были разрознены, не имели ясной программы действий. Организатором вооруженной борьбы народа стала Польская рабочая партия. Под ее руководством была создана «Гвардия людова» («Народная гвардия»).
Борьба против оккупантов в Польше приняла широкий размах лишь с января 1944 года, когда была создана Армия людова. В ее состав наряду с Гвардией людовой вошли отряды Рабочей партии польских социалистов, некоторые «батальоны хлопские» и отдельные подразделения Армии Крайовой.
Наш приход в Польшу облегчил и ускорил создание Армии людовой.
Нам и самим надо было хорошо разобраться в политической обстановке в Польше, чтобы не допустить ошибки. От того, как сложатся наши отношения с местными вооруженными группами различных партий, зависело отношение к нам польского населения.