Два рейда

Бережной Иван Иванович

Через несколько минут подразделения уже ждали на улице. Я пошел со вторым батальоном.

Задачи командирам рот Тютерев поставил на ходу.

К месту подоспели вовремя. На склоне высотки в кустарнике нас встретили разведчики.

— Минут десять, как проехала разведка противника, — доложил Барсуков. — Вот-вот появится колонна.

И действительно, не прошло и пяти минут, послышался гул моторов, а затем из-за рощицы вынырнула автомашина, за ней вторая, третья… Всего девять грузовиков с пехотой и двумя легкими орудиями.

— Охранение, —

сказал Барсуков.

Машины двигались медленно, переваливаясь из стороны в сторону и подымая тучи пыли на ухабистой проселочной дороге. Солдаты, серые от пыли, сидели в кузовах плотными рядами, автоматы и карабины держали зажатыми между колен.

Мы пропустили охранение и начали располагать роты. От кустов, где залег второй батальон, до дороги метров двести. Посевы мешали обстрелу. Пришлось орудие поставить на бугре для стрельбы прямой наводкой, а пехоту продвинуть вперед метров на сто. Залегли в борозде на меже. Справа заняла оборону рота Бородового. Слева, со стороны Вольны — рота Касинцева.

Навстречу вражеской колонне к Полонечке выслали дозор. В его обязанность входило — следить, чтобы противник не обошел справа.

Ждать пришлось недолго. Сначала послышался рев моторов, а затем там, где дорога взбиралась на бугор, появилась легковая машина, за ней потянулась целая вереница тупорылых грузовиков с пехотой и грузами. Часть машин — крытые. Колонну в два десятка грузовиков замыкали бронемашина и танк. В полукилометре за первой колонной двигалась вторая, состоявшая из двадцати трех автомобилей с грузом. И эту колонну прикрывали танк и танкетка. Правее, за рощицей, поднималось и быстро приближалось густое облако пыли. Воздух наполнен ревом моторов и лязгом гусениц.

— Видно, колонне не будет конца. Что-то Давид Ильич с Шумейко молчат? Не проморгать бы, — забеспокоился Тютерев, наблюдая за дорогой.

Я и сам начал испытывать тревогу. По времени вроде бы немцы должны подойти к засаде первого батальона. Успел ли Шумейко заминировать дорогу? Но в это время, рассеивая все наши сомнения, слева раздались два взрыва. Вслед за взрывами послышалась отдаленная пулеметная и автоматная стрельба.

— Начнем? — спросил Саша.

— Давай!

Тютерев вскочил на ноги и, прежде чем выпустить ракету, во весь голос скомандовал:

— Батальон, по фашистам, огонь!

Хлопнул выстрел, ракета с шипеньем взвилась ввысь, лопнула над немецкой колонной и, мигая, начала падать на дорогу. Партизаны открыли огонь по машинам.

Стараясь выйти из-под обстрела, колонна развила огромную скорость. Машина за машиной пролетали мимо нас.

— По кабинам, по кабинам бейте! — кричал комбат, вспоминая всех святых…

Одиннадцать машин проскочили невредимыми, двенадцатая заюлила на дороге. Следовавший за ней грузовик на полном ходу врезался в ее кузов. Обе машины развернулись и остановились, загородив проезд. И тут же, как по команде, вспыхнули два грузовика в середине колонны.

Перепуганные гитлеровцы повыскакивали из машин и на четвереньках

поспешили скрыться в посевах по ту сторону дороги. Несколько шоферов-смельчаков не растерялись. Чудом развернули автомашины, перемахнули через кювет и, сопровождаемые огнем партизанских пулеметов и бронебоек, умчались обратно. Танк повернулся в нашу сторону и поливал пулеметным огнем оборону батальона, время от времени посылая снаряды в направлении нашей пушки. Танкетка, осыпаемая градом пуль и снарядов, как собачонка, ерзала, стараясь укрыться за броней танка. Но это ей не удалось. Скоро она остановилась, выпустила густое облако дыма и вспыхнула.

— Бронебойщики, по танку! — крикнул я в пылу боя, хотя этого и не требовалось. Бронебойщики и артиллеристы сами понимали, что главной для них целью является танк, и не выпускали его из вида.

Часть гитлеровцев залегла у машин и отстреливалась. И лишь после того, как вспыхнула танкетка, а потом и танк, прекратили стрельбу и попытались укрыться в посевах.

— Бычков, выделите взвод для преследования! — приказал комбат.

— Первый взвод, за мной! — подал команду рыжеусый волгарь Петр Бычков — помощник командира роты — и первым бросился на врага.

Чуть правее из посевов выскочила группа партизан четвертой роты и стала преследовать удиравшего противника…

А на участке первого батальона продолжалась перестрелка. Там обстановка сложилась несколько иначе. Как только на минах подорвались легковая и грузовая автомашины, партизаны накрыли огнем гитлеровскую колонну. Шоферы бросили передние машины и в панике бежали. Автоматчики залегли за дорогой. Партизаны увлеклись боем с пехотой и упустили бронемашину и около десяти автомашин, оказавшихся вне зоны обстрела первого батальона. Машины свернули на полевую дорогу и устремились на Городище.

Партизанским бронебойщикам никак не удавалось подбить танк. Он, неуязвимый, утюжил дорогу, прикрывая пехоту. Когда же один за другим загорелись шесть грузовиков, а сопротивление пехоты почти прекратилось, танкисты поняли бесполезность своих действий и решили прорваться вперед. Танк обошел горящие машины и наскочил на мину. Экипажу ничего не оставалось, как сдаться в плен. Их примеру последовали еще двенадцать гитлеровцев.

Бой утихал. Слышались лишь редкие короткие автоматные очереди партизан, вылавливающих фашистов в посевах, да беспорядочная трескотня патронов в горящих машинах.

Бой первого полка длился чуть больше часа. Противник потерял два средних танка, танкетку, двадцать две автомашины с различным грузом и свыше шестидесяти солдат и офицеров.

Отгремели последние выстрелы. В знойном небе повисла благодатная тишина, тишина, которая особенно заметна после боя. Закроешь глаза и не верится, что всего несколько минут назад здесь шла смертельная схватка с врагом. Но удивительно, такая гнетущая тишина меня всегда тревожила, заставляла настораживаться. Она таила в себе неприятные неожиданности. Как говорится, затишье перед бурей.