Два полцарства
Шрифт:
– Не притворялся. Главный – Егор. Без него вообще всё давно развалилось бы. А я, как и планировалось, живу на дивиденды. Ну и заведую службой безопасности, чтобы хоть чем-то оправдать свое участие. И на какой еще работе я бы так славно реализовывал свою страсть бить людей по лицу ногами?
Я понадеялась, что он шутит. В любом случае переспрашивать не торопилась, чтобы случайно не перестать надеяться.
– Понятно. Что ж, спасибо за откровенность. История очень печальная, я даже не представляю, что вы, все трое, пережили в те годы,
Он промолчал – это и было ответом. Кстати говоря, разговор оказался более чем полезным. Теперь мне все стало понятнее. Дима – спокойно-уравновешенный маньяк, но Егор – другое дело. Он бесится из-за Камелина, но на убийство невинной вряд ли пойдет. И теперь стало окончательно очевидны все его угрозы – он лишь поддерживал меня в нужной кондиции, чтобы при появлении «папули» я выглядела испуганной и забитой овечкой для правдоподобности. Следовательно, разговоры о моем освобождении нужно вести именно с Егором, а не этим равнодушным циником.
Закончив с завтраком, я встала.
– Дима, все же принеси мне книг, если не сложно. Я умираю от скуки.
– Кама-сутру?
– Да хоть и ее. Я уже устала считать квадратики на потолке.
– Кама-сутру лучше на примере показывать, чем читать, царевна, – на его лице уже снова проблескивала едва заметная улыбка.
– Тогда буду рада детективам. Благодарю, Дима, в кои-то веки я действительно рада разговору с тобой.
Я направилась к выходу, ожидая, что Дмитрий пойдет за мной. Но он окликнул:
– Ангелина, стой. Ты Ангелина?
Я медленно развернулась к нему:
– Что, прости?
– Ты меня слышала. Сегодня я почти уверен, что мы ошиблись. Не знаю, кто ты и что делала в доме Камелиных, но, похоже, мы ошиблись.
Разрывающее противоречивостью чувство. Меня скоро раскроют так или иначе, но на фоне новой информации появилась надежда, что с Егором диалог вести вполне можно: у него хотя бы потенциально есть сострадание. С этим же хладнокровным змеем лучше не рисковать. Следовательно, лучше дождаться вечера и за это время хорошенько продумать, что говорить. Если скажу Егору правду, то он разозлится, взбесится, но есть хоть шанс докричаться до его совести. А вот Дмитрий до вечера со мной многое успеет сделать, раз уже терять нечего.
– Это тебя мой маникюр на такую мысль натолкнул? – попыталась отшутиться я.
Он оставался серьезным, и именно это пугало сильнее:
– Уже кроме маникюра десяток пунктов набрался. И тогда молчание Лизы понятно – никто твоего лица не знает, фамилии Камелиных просто неоткуда всплыть. Остальные пункты уже так точно не опишешь, но весь твой характер, все твое поведение не вяжется с тем, что мы ожидали. Конечно, дочки богатых папаш и не обязаны быть одинаковыми, но в тебе что-то принципиально не так.
– Дим, – я постаралась
Он все-таки улыбнулся – точнее растянул губы, но улыбка не затронула глаз, он все еще ловил на моем лице любые признаки фальши.
– Егор бы некоторое время мучился, а потом предложил бы отпустить. Купить очень приличной суммой твое молчание.
– Ее молчание – не мое, – поправила я. – Мы ведь говорим о гипотетической девушке. Подозреваю, что тебя этот вариант бы не устроил?
– Нет. Все беды в нашей жизни случились только из-за того, что мы или наши родители слишком доверяли другим людям, по умолчанию считали их порядочными или хотя бы такими, с кем можно договориться. Но жизнь строится по другим правилам. Отпусти мы тебя с круглой суммой, то через год или два – как раз тогда, когда сумма закончится, мы вновь увидим тебя на пороге. Дело даже не в том, что ты сейчас способна на шантаж – как раз нет. Ты станешь на него способна через год или два очень приятной и нетрудозатратной жизни, но к тому времени все эти стрессы сильно забудутся. И в том, что Егор скорее заплатит, чем убьет, ты уже будешь уверена. В итоге ты и станешь проблемой. Ой, извини, она, а не ты. Та самая гипотетическая девушка.
Он издевался, а я покрылась холодным потом. Надеялась только, что голос мой волнения не выдает:
– И что, ты убил бы человека? Просто чтобы решить одну свою проблему, к которой тот человек не имеет отношения? Неужели затянувшаяся война с моим отцом сделала из тебя его?
Дмитрий встал, подошел почти вплотную, насладился моим напряжением и махнул рукой в сторону коридора – мол, иди, провожу. И продолжил уже на ходу:
– Скорее всего. Но только в том случае, если бы другие варианты не сработали. Например, если нет никакого способа сделать тебя своей союзницей… Я даже не знаю. Сложно придумать выход, в котором лично я был бы уверен, что ты не воткнешь нож в спину.
– Как же хорошо, что я Ангелина! – искренне выдохнула я.
– Просто великолепно. Я, знаешь ли, тоже не горю желанием кого-то убивать. Особенно тех, на ком футболки сидят лучше, чем на манекене.
Я с мысли не сбилась, пытаясь выкроить из этого важного разговора еще хоть каплю пользы:
– Еще один вопрос напоследок. Если у тебя и Егора расходятся мнения по какому-то пункту, то чья точка зрения обычно побеждает?
Он рассмеялся, прекрасно понимая причину моего интереса, но скрыть ее совсем я была не в силах.
– По-разному бывает. Но в твоем случае я уступать не намерен. Мы давно с ним стали союзниками и друзьями, ближе у нас никого нет. И именно ради него я обязан довести дело до конца – с тобой, с твоей помощью или без тебя, это уже не так важно.
Конец ознакомительного фрагмента.