Два огня

Васильев Андрей Александрович

Выдержала Маринка год, после сбежала ко всем чертям из этого рая.

— Знаешь, Никифоров, что там самое жуткое? — сказал мне она, когда мы в редакции отмечая ее побег, накидались по полной — Это то, что в какой-то момент тебе начинает нравиться тот ритм жизни, который тебе задали извне. То есть, когда тебя потихоньку начинает устраивать растительное существование, которое ты ведешь, когда ты в нем видишь не дискофорт, а прелести. Безделье растворяет личность, как кислота металл, незаметно, но неуклонно. Я смылась оттуда, когда это

поняла. А поняла я это тогда, когда поймала себя на мысли о том, что у меня почти нет своих мыслей. Все, что у меня осталось — это фрагменты деловой жизни моего мужа, о которых он мне рассказывал и кусок лужайки, который видно в окно. Проще говоря — я там начала деградировать. Не как человек, но как личность. А самое страшное, что может потерять человек — это потерять себя. Наливай давай, чего сидишь, как засватанный?

Маринка погибла через полгода, совершенно глупо, в автокатастрофе на трассе 'Дон'. Но эти последние полгода она снова была совершенно счастлива от того, что она опять живет так, как хочет. И, что-то мне подсказывает, если бы ей предложили выбор — полгода, но такой жизни или еще лет сорок в холе и неге, то она бы выбрала более короткий отрезок пути.

Так вот, к чему я — и у меня начинается вот такая деградация. Все слишком просто и всего слишком много. И мысли, как тараканы на кухне — разбегаются, когда включают свет.

Я, переместившись на кухню, достал из коробки пистолет, подаренный мне Шелестовой и пощелкал курком. Ладонь ощутила рельеф гравировки на щечках рукояти, и я вспомнил о том, что так и не выяснил — что именно на них изображено? Что за каббалистика?

Подумав немного, я плюнул на все и набрал номер Златновой. Какого черта? Если откладывать это дело на потом, я так ничего и не узнаю. Ну, а если она будет засыпать в процессе разговора, буду начинать петь в трубку — это кого хочешь простимулирует, доказано сегодня.

— Анхен, майне кляйне — привычно поприветствовал я свою приятельницу, когда та, после пятого гудка, сняла трубку — Поздорову ли? Не приснился ли единорог?

— Чу — услышал я в ответ — Никифоров? Вот не ждала, не гадала.

— От кого я это слышу? — хмыкнул я — Человек с даром предвидения и знаток тайных ритуалов говорит, что не видит ближайшего будущего?

— Отстань — Анна всегда славилась прямотой суждений и отсутствием тяги к реверансам — Делать мне нечего, только гадать на твою потертую личность. Велика честь.

— Как дела? — решил я соблюсти этикет. Я же все-таки джентельмен — Все в порядке?

— Дела — не надо лучше — сообщии мне — Это у вас холод собачий и слякоть, а у нас тут благодать.

– 'У нас' — это где? — не понял я.

— Никифоров, я уже полгода как с Словению отбыла на ПМЖ — ошарашил меня Слоник — Все, кроме тебя в курсе. А знаешь, почему так вышло?

— Почему? — совсем уже растерянно спросил я, размышляя, что именно она имела в виду. Почему она свалила в Словению или почему все, кроме меня в

курсе?

— Ты — эгоист — обличительно сообщила мне Анна — И появляешься только тогда, когда тебе этого надо. Тьфу на тебя!

Я даже не знал, что сказать, в первую очередь не понимая, за что она на меня так обрушилась. Ну да, позванивал я ей редко, и в основном по делу, но при этом нас ничего и не связывало, в личном плане. Была некая завязка для отношений давным — давно, даже пара свиданий, но дальше дело так и не продвинулось.

— Эммм… — протянул я, размышляя о том, в какую сторону повернуть разговор, но тут в трубке раздался звонкий хохот.

— Что, напрягся? — сквозь него проговорила Анна — Поделом тебе!

— Да ну тебя совсем! — возмутился я — Нет у тебя совести!

— У тебя тоже — парировала Златнова — Ладно, выкладывай чего надо. Без дела ты и в самом деле не звонишь.

— А ты чего в Словению-то свалила? — спросил я у нее — Замуж или так, для разнообразия? Или это ты тоже шутку пошутила?

— Хорошо тут — услышал я в ответ — Климат лучше, да и вообще… Но не замуж, ну вас всех.

— Позиция — признал я — Анхен, душа моя, слушай, я тебе сейчас файлик вышлю ММSкой, глянь его, и скажи мне — знаешь ты, что это такое или нет?

Собственно, мое 'какого черта' относилось в первую очередь к файлу. Уверен, что он почти одновременно окажется и на столе Азова, что может закончится непредсказуемо. Но бояться надоело.

— Шли — согласилась Анна — Ой, слушай, ко мне пришли. Давай созвонимся чуть позже?

— Нет! — рявкнул я в трубку — Сейчас глянь, дело двух минут!

Я как-то раз ее так два дня ловил. Натура увлекающаяся, полчаса могут стать знаком бесконечности.

— Ладно — ладно, не ори — покладисто согласилась Анна — Просто ко мне клиенты пожаловали. Я, знаешь ли, пользуюсь здесь популярностью, как специалист по эзотерике, разумеется.

— Потому к тебе и обратился. Все знают, что ты лучшая — подольстил ей я, одновременно отправляя снимок рукояти пистолета, который я сделал перед звонком ей — Все, лови.

— Жди — коротко сказала Анна — Сейчас посмотрю.

В трубке зашуршало — видно, Слоник смотрел фотографию. Было слышно, как она сказала что-то вроде 'А!', еще чью-то речь на певучем языке, надо думать, ее посетителей.

— Никифоров, ты лентяй — наконец снова услышал я ее голос в трубке — Мог бы и поисковики в сети поюзать.

— Ань, у меня нет доверия всемирной паутине — доверительно сказал ей я — Тебе есть — а ей нет. Ну, что это такое?

— Это один из сорока семи пантаклей Соломона — деловито объяснила мне Анна.

— Пентаклей? — уточнил я.

— Можно и так сказать — согласилась она — Но я считаю, что правильней — 'пантаклей'. Понимаешь, в принципе, это слово нисходит к греческому языку, и…

Анну понесло. Вот поэтому в идеале стоять за ее спиной и тыкать в нее пальцем, так оно быстрее выйдет.