Два одиночества

Окишева Вера Павловна

— Так, всё, Магнас, умолкни. А ты, Виола, повязку обратно надень, занятие еще не закончилось.

Я бросила взгляд на недовольного и поэтому хмурого альбиноса, поразившись тому, как гармонично он выглядел со своей бледной кожей в противовес брюнету. Слишком сильный контраст между алебастровой кожей, алыми губами и смоляными волосами. Жуть жуткая. Во сне приснится — не отпинаешься. Я сглотнула и поспешила надеть повязку, чтобы мужчины не смогли увидеть мой страх. И только когда я очутилась в кромешной темноте, вспомнила, что третьего я так и не разглядела, слишком увлечённо рассматривала Магнаса,

весьма учтивого и воспитанного манаукца. И поэтому возникал вопрос: «А что, собственно, происходит?» На урок подката к землянкам это уже больше никак не тянуло. И казалось мне…

— Ой! — испуганно ахнула я, когда меня очередной раз грубо прижали к мужской груди и пошловато заявили:

— Зря отказалась потанцевать со мной, куколка. Всё равно ты станешь моей.

— Ай! — вскрикнула, когда меня развернули к перилам спиной, выставила руки и попыталась оттолкнуть от себя сильное, огромное по габаритам тело.

— Феликс, мы так не договаривались! — выкрикнула я, когда манаукец грубо схватил меня за подбородок и приподнял лицо. Его палец очертил нижнюю губу, чуть надавил, так же как раньше делал это Феликс на смотровой площадке, с той лишь разницей, что у него это получилось нежно и чувственно, а тут неприятно, отвратительно и страшно.

Я ударила мужчину по руке и чуть не взвыла от боли. Проще по бетонной стене колотить!

— Ты красивая, — прошептал манаукец.

Я сдёрнула повязку вниз, чтобы она мешала незнакомцу продолжать трогать мои губы, и гневно воззрилась в алые глаза напористого наглеца. У него голос был выше, чем у Магнаса и парфюм слишком сладкий. И опять же моложе Феликса, крупнее и на вид опаснее.

— Феликс! — выкрикнула я требовательно, так как не могла отцепить от себя очередного брюнета.

— Саваж, отбой, — короткий приказ и молодой манаукец, задорно улыбнувшись, подмигнул мне, отступил назад, а я смогла перевести дыхание. Правда, чуть не поперхнулась, когда Саваж вместо извинений стал кидать претензии:

— Ты почему не дерёшься?

Я даже опешила от такого обвинения.

— Чего? — переспросила, вдруг я не то что-то от страха услышала.

— Ты почему не дерёшься? Магнас прав, ты хрупкая и не должна позволять прикасаться к себе. Ты даже не попыталась ударить меня хотя бы коленом в пах. Я же достаточно близко стоял. Ну или пощёчину должна же захотеть влепить.

Я от возмущения глубоко вздохнула и прикрыла глаза.

— Да как я должна была с завязанными глазами тебе влепить пощёчину, — возмущённо вскричала, размахивая рукой, — если я даже не знала, где находится твоя голова! И это урок! Феликс сказал, что я в безопасности. Я ему доверяю.

— Доверие — это, конечно, хорошо, но всё же. Ты не должна быть настолько пассивной. Ты же женщина.

Я ничего не понимала. Вот ровным счётом ничего. Поэтому выразительно взглянула на подошедшего Феликса, который хоть и не улыбался, но вроде больше не хмурился. Зато достаточно резко отодвинул в сторону Саважа.

— Ты ничего не хочешь мне объяснить? — тихо спросила я у этого коварного Ангела, который заслонил меня собой от любопытных брюнетов. А они были именно любопытными, так как глаз с меня не сводили и улыбались так доверительно, словно я приз какой или подарок на день рождения.

Меня уже начало потряхивать от пережитого. Никому бы не пожелала подобное испытать в жизни.

Я хотела услышать ответы Феликса, я должна была понять его замысел, его обалденный хитрый план по совращению глупой и ничего не понимающей землянки.

— Чуть позже, — отозвался мой строгий наставник и взялся за повязку, висящую на шее, чтобы вновь завязать мне глаза.

— Феликс? — я отступила назад и больно врезалась в перила.

— Последний раз, обещаю, — заверил меня альбинос и настойчиво завязал глаза, а затем аккуратно развернул спиной к себе.

Его ладони мягко сжимали мои плечи, а я расстроилась. Неужели опять по новой? Я не хотела, чтобы меня опять облапали эти молодые манаукцы. Я устала, и страшно представить, на что ещё они решатся, но. Тут я взяла себя в руки. В этот раз я буду драться. Хотят увидеть разъярённую землянку? Они её получат!

— Готова? — Ласковый шёпот пробрался в мои мысли.

И почему я позволяла ему делать со мной всё, что вздумается? И даже если не готова, и даже если не хотела. Просто бы стояла вот так вот спиной к нему, чуть откинувшись назад на надёжную твёрдую грудь Ангела, чтобы ощущать его тепло, окунуться в волнующий аромат свежего морского бриза. Ради этих моментов я готова простить ему всё.

Да разве к такому непонятному и экстремальному совращению можно быть готовой? Успокаивала я себя мыслью, что чем быстрее всё закончится, тем лучше. Но вот только я не ожидала того что произошло, стоило Феликсу отстраниться.

Я крепко схватилась за перила, нервничала и глухо ненавидела его. За что? Да за всё! Хотя бы за то, что он сам не решился меня соблазнять, других позвал, и причину я видела в себе. Недостойна? Ведь именно о нём я думала, когда мы пришли в этот клуб. Размечталась, что он сам будет меня соблазнять в образе Бориса. И мне даже не было бы обидно, что он не видел во мне женщину, лишь автора, если бы делал это сам. А он. Галактическая клизма, что я всё время мечтала не о том и не о тех? Дарила себе надежду, придумывала то, чего нет и быть не могло.

И вот третья попытка от брюнетистых «Борисов», а всё потому, что я не хотела оставаться одна. Хотела растянуть время, которое проводила рядом с Феликсом. Саму себя впору жалеть. Ведь понимала, что всё напрасно. Итак, что же он хотел донести до меня этим уроком?

Я отвлеклась от своих мыслей, тяжело вздохнула, всё равно перед смертью не надышишься, и кивнула.

— Готова.

За спиной раздался насмешливый хмык, а дальше…

— Как я рад, что в этот вечер нашёл то, что так долго искал.

Я замерла, не веря своим ушам. Феликс? Это был он. Его голос я узнала бы из тысячи, даже если он вдруг звучал непривычно надменно и холодно.

На мои кисти рук опустились горячие большие ладони, сжав в тиски. Было не больно, но волна дрожи прокатилась по телу. Что он задумал? Я просто терялась в догадках и с трудом боролась со своим телом, которое привычно реагировало на близость с моим Ангелом. Я попыталась отнять руки, но не могла даже сдвинуться, тут же оказалась в его объятиях.

— Ты как самый большой бриллиант в моей коллекции, слишком соблазнительная, чтобы пройти мимо.