Два лица
Шрифт:
Хейз стоял, гипнотизируя взглядом вход в подъезд, а после перевел взгляд на табличку с названием улицы и номером дома. Простояв так еще пару минут, он пожал плечами, развернулся и пошел прочь, полностью утопая в своих мыслях, странных, абстрактных, ибо никакая из них не была конкретной. Он просто делал, не думая, и это было очень на него не похоже.
Ночные песни, уродливая голова
Минуты медленно и отчаянно сменяли друг друга. Тьма вокруг густела и концентрировалась, путалась в листьях деревьев, застревала в выбоинах асфальта. Лучи редкого, электрического света с трудом просачивались
Этой темной, глухой ночью дверь незнакомого подъезда открылась снова. Девушка буквально оттуда выползла, ругаясь себе под нос: «заставил меня бегать по подъездам, вот блин, а какой у меня был выбор? Слушать очередную порцию унижений? Нет уж, черт, два часа там просидела, два, могла бы уже дома быть, и пить чай, с… с котлетами». Котлет, правда, у нее не было, но звучало это чертовски мило, она сама поймала себя на этой мысли.
Пробираясь сквозь тьму улицы, на которой были побиты все фонари, все, до единого, и, судя потому, что каждый из них был еще горячий, буквально десятью минутами ранее, Холи постоянно озиралась по сторонам, хотя и не видела дальше своего носа.
— Никто не скажет мне, который сейчас час… — девушка то ли пела, то ли причитала, то ли все это одновременно. — И почему здесь время не остановилось… — она постоянно замолкала, то ли вспоминая, то ли прислушиваясь к шороху вокруг. — Даже оно не пожалело нас… — лицо ее становилось грустным, и местами злым, здоровой ногой она пинала камни на дороге, а на больную еле опиралась. — И нашими смертями насладилось. — громкая песня, но тихий голос, который ее пел.
— На горизонте что-то засветилось… — Странный, мужской баритон разорвал ночную тишину. Флойд вздрогнула, и едва ли сумела устоять на ногах. Настолько знакомый, но, вместе с этим чужой. Горячая дрожь пронеслась по телу, голова потяжелела, а руки начали немного трястись.
— Ты…
— Ночь уже. Кого еще можно тут увидеть? — слова произносились мягко и спокойно, словно лились. Высокий мужской силуэт едва касался ближайшего здания, небрежно опираясь на него. Присмотревшись, девушка поняла, что он невысоко подбрасывает закрытый швейцарский нож, и, небрежно, вертит его в руках.
— Просто… просто кто бы мог подумать, что ты ходишь один. — Она улыбнулась. На этот раз искренне.
— Всем рано или поздно хочется побыть одним, тебе ли не знать. Впрочем, твое «я хочу побыть одна», очень затянулось, не находишь?
— Нахожу. Извини.
— Да все в порядке. Однажды любой захочет вернуться к нормальной жизни. Ну и как проходит интеграция? — Мужчина подошел ближе, подняв голову, девушка могла упереться взглядом в его грудь.
— Если честно паршиво. Скажи, как ты нашел меня? — С развитием диалога ей становилось легче, не смотря на темноту, она быстро привыкла к новому собеседнику. Конечно, ведь собеседник новый, а знакомый старый.
— А я не искал. Ты сама нашлась. И что сказать… я рад тебя видеть. — Он похлопал девушку по плечу, хотя та немного скривилась: боль отдавалась в ноге.
— И осветило солнце жадных нищих тварей… — сквозь противную гримасу она засмеялась.
— Интриганка. — Мужчина усмехнулся. — Заставляешь меня петь с тобой. — Идем, провожу домой.
— Ты же помнишь слова. Почему не сказал? — Холи пыталась рассмотреть лицо, но в темноте это было
— Конечно я сам предложил, но странно, ты же никогда не боялась ходить в темноте одна. Неужели ты действительно рада меня видеть?
— Считай, что… так. — Девушка сконфузилась. — А вообще у меня нога болит, и будет круто, если ты позволишь мне опереться.
— Конечно позволю. — Это прозвучало мягче, чем все остальные его слова. — Показывай, где ты сейчас живешь, а еще расскажи, куда ты опять вляпалась. Раз хромаешь на одну ногу…
* * *
— А что, у твоей сестры есть еще какой-то дом? Раз она решила продать эту квартиру. — Хьюго вертел в руках любимую ручку, и зачарованно всматривался в стол.
— Нет, нету, а что? — Эд отвлекся от работы и оживленно посмотрел на своего напарника, который, казалось, задумался еще сильнее.
— Понятно.
— Что тебе понятно? — он глубоко вздохнул.
— Это, вообще, не важно. Слушай. Пусть она придет, посмотрит варианты. У нее средняя квартира, и она должна понимать, что ее ждет.
— Скинь мне, я сам ей их дома покажу.
— А работать кто будет? Пусть приходит, посмотрит здесь. Не далеко идти ведь, не страшно. — Хейз задумался и вновь стал крутить в руках ручку. Странный осадок, странная девушка… и все, что с ней связанно, странно. Он только сейчас это понял. Даже родной брат странный, потому что испытывает чувства, каких не должен. Странно признаваться в симпатии едва знакомому человеку, хотя всяко бывает… Странно. Может, если он посмотрит на нее еще раз, сможет сделать какие-то выводы? В любом случае это будет полезно, по крайней мере, для работы.
Неприятный звонок поднял усталую девушку с кровати. Брат звонил уже десятый раз за несколько дней, однако, сутками ранее, она просто не смогла найти в себе сил явиться в это злосчастное место, именуемое работой брата. Тот, судя по всему, еще даже не выходил из дома, или же еще не дошел до офиса, но все равно звонит, понимая, насколько тяжело справляется с пробуждением его любимая сестра.
Короткие волосы сильно экономили время, их даже можно было причесывать раз в несколько дней, однако, приходилось чаще мыть. Под усталым, недовольным лицом зияли глубокие синяки, немного походившие на мешки, но Холи не считала нужным скрывать их косметикой. Сухие губы слега потрескались — обветрили, пока она гуляла по ночам. В целом, сегодня ей казалось, что выглядит она немного суше и болезненнее, чем обычно, хотя всему виной была столь обычная усталость. Затылок пульсировал головной болью и отдавал в шее, благодаря самой неудобной кровати на свете. Она, уже, в общем-то, смирилась с ней, однако на переезд все же надеялась. Единственное, что согревало ее душу сейчас, это мысли о красивом, новом доме, даже если придется походить туда, куда не очень-то хочется.
Девушка, крайне недовольно натягивая черные джинсы на свой зад, постоянно смотрела на часы и старалась совладать с бурей странных, отчаянных эмоций. Нога все еще болела, выходить на улицу было крайне неприятно, а уж тем более идти туда, где тебе никогда не были рады.
Пасмурное небо закрыло собой солнце, но менее тепло от этого не стало, люди все еще ходили в футболках и майках. По улицам гулял теплый ветер, а остатки волос с головы девушки постоянно лезли ей в рот, не давая продохнуть. Слегка озадаченная, она подошла к высокой, полупрозрачной витрине и достала из кармана старую, потрепанную резину.