Два капитана
Шрифт:
– Я с тобой, – мгновенно сориентировался в острой ситуации Селиванов.
– Ты… А что делать с ним? – Василевский кивнул в сторону Синицына, которого уже успели обезоружить. – Он же видел, что случилось, он же понял, что на городок напали не грузины.
– А ведь мы с тобой знакомы, Андрей Федорович, – спокойно сказал Петр Фролович Синицын. – Помнишь, я приезжал год назад, ты в ту пору еще служил здесь? Мы с тобой даже выпивали, ты припомни! А про то, что я видел… Ну, видел я… так что с того? Я тебя, вообще-то, поддерживаю. Неужели ты прикажешь меня убить? Хотя для тебя спокойнее именно так поступить. Только нехорошо это. Не по-русски, вообще не по-людски. Вот тебе мое последнее
– Нет! – решительно сказал Александр, повернувшись к Василевскому. – Тогда убивай и меня тоже.
Лицо Василевского исказилось. Перекосило Андрея Федоровича, что называется.
– Хорошо, – коротко сказал он. – Берем его с собой. А там, дальше, разберемся, кто он: враг, пленник или соратник.
«Ай-яй! – подумал Селиванов, следуя за диверсантами Василевского, – экие у тебя обороты речи пошли!.. Похоже, впрямь, Наполеоном себя считаешь, Андрюшенька. Это ты зря…»
– Ты спрашиваешь, зачем? – обратился к нему Василевский, когда полыхающий костер военного городка остался далеко позади. – А что изменилось, Саша? Я делаю то же, что и раньше, но больше не завишу от паркетных генералов и продажных политиков. Русские должны оставаться в Абхазии, иначе через пару лет здесь появятся войска НАТО. Ты этого хочешь? Ах, нет!.. Теперь, после этого «грузинского» нападения, Запад отвернется от Тбилиси… Ну, а если кто-то готов за это мне еще и заплатить, то почему бы и не взять деньги?
– Ты сделался настоящим волком, – сказал Селиванов таким тоном, что невозможно было понять, похвала это или осуждение. – А трое грузинских парней, которых ты убил? А закон, порядок, присяга, наконец?
Андрей Василевский лишь хмуро усмехнулся. Закон? Порядок? Э-э… Кому, как не ему знать, какие силы стоят за и над законом, порядком, государственным строем, над лживой моралью, призванной охранять благополучие сильных мира сего!
– Саша, пойми, – проникновенно сказал он. – Закон и порядок, это, не спорю, штуки важные и нужные. Но! Чтобы было у нас в стране и то, и другое, необходимо… Я ведь не дурак, Саша. И волком стал не вчера. Меня сделали волком. Но волки, заметь, умные твари! Я много об этом думал. Собственно, необходимы две взаимосвязанные вещи. Не более. Во-первых, государственная машина не должна допускать вовсе уж чудовищных сбоев. То есть прямых дебилов и откровенное жулье от державного руля желательно держать подальше. И, во-вторых, люди должны хоть немного уважать государство, в котором они живут. Увы! В современной России ни то, ни другое условие не выполняется. Так что прикажешь делать мне, боевому офицеру?! Теперь я сам себе хозяин, я заставлю уважать тех, кто жертвовал всем во имя интересов государства, а эти политиканы, продажные сволочи…
Он замолчал, перехватило горло. Накипело…
– А грузины… – Василевский хищно оскалился, сделавшись действительно похожим на матерого волчару. – Нашел, кого жалеть! Не такие же поливали нас свинцом тогда, в ущелье? Ведь только мы вдвоем спаслись, Саня! Всех моих ребят положили! Сколько можно терпеть, скажи, Александр? Ведь это же стыд и срам! Не-ет, я этих тварей из «Кахетии» не щадил, и впредь не собираюсь. Теперь скажи мне честно: как тебя занесло сюда и что ты собираешься делать? Учти, в совпадения я не верю.
– Андрей, какие, к дьяволу, совпадения? – пожал плечами Селиванов. – Да у меня одна цель была: тебя найти. Наслышан, знаешь ли… Меня предали. Как и тебя. Вот я и решил…
– Примкнуть ко мне? Хотел бы я тебе поверить, Саша.
Ох, как сверкнули глаза есаула Синицына, услышавшего эти слова! Только вот никто не заметил, не принимали всерьез опереточного есаула.
– Хорошо. Допустим,
– Это каким же делом?
– Там посмотрим…
Александр Селиванов оглянулся назад. Там, на юго-востоке, над оставленным городком российских миротворцев, колыхалось мрачное багровое зарево.
Глава 19
Комфортабельная пещера с коврами на стенах успела надоесть Джулиане Хаттерфорд хуже горькой редьки. Темница – она темница и есть, хоть бы трижды комфортабельная. Нет, англичанке было грех пожаловаться на обращение, питание и прочие бытовые моменты: и кормили ее отлично, и обходились вежливо, предупредительно. Вот только пост у входа в пещерку Василевский так и не снял, часовые менялись, но круглые сутки Джулиану кто-то сторожил.
Мисс Хаттерфорд по натуре была человеком активным, деятельным. Вынужденное бездействие, ожидание неизвестно чего бесило молодую женщину до крайности. Джулиана внутренне была согласна на любое изменение ситуации, хотя бы и в худшую сторону, лишь бы все сдвинулось с мертвой точки.
А еще была она женщиной весьма неглупой и, несмотря на молодость, довольно опытной, повидавшей мир и самых разных людей в этом мире. Двух бесед с Андреем Василевским хватило ей, чтобы сделать вполне определенные выводы об этом человеке, его характере и целях. Подобный психологический тип не был ей внове.
Азартный игрок из тех, кто готов все поставить на одну карту, думала Джулиана. Особенно, если карта меченая, а колода – крапленая. Великое дело – туз в рукаве и джокер в кармане. Так что когда Василевский сообщил ей о предстоящем нападении грузин на российских миротворцев, Хаттерфорд быстро сообразила, что к чему.
Она прекрасно понимала: чтобы выбраться из этой передряги живой, она должна очень осторожно вести себя с Василевским, ни в коем случае не давая понять ему, что она его раскусила. Иначе… Психика Василевского, думала Хаттерфорд, уже необратимо отравлена войной. Его, конечно, нельзя назвать сумасшедшим в медицинском смысле слова, но и полностью нормальным, пожалуй, тоже. Человеческая жизнь для него ничего не значит. Ни своя, ни чужая, и уж, во всяком случае, ее.
В рассуждениях, которыми потчевал ее «мистер Эндрю» во время их первого и второго разговоров, просматривалась своя система, определенная логика. Но что с того? Сумасшедшие, как известно, зачастую создают стройные и непротиворечивые логические конструкции. Вот только основания у них…
Полог, отделяющий ее узилище от остальной подземной резиденции Василевского, отдернулся, и в пещерку Джулианы вошли двое. Андрей Василевский и незнакомый Джулиане темноволосый мужчина крепкого сложения со спокойным взглядом светлых глаз.
– Вот видеокассета, – начал Василевский, даже не поздоровавшись. Было заметно, что он сильно возбужден. – Просмотрите ее, Джулиана. Видеодвойка у вас имеется. Как я и говорил, материал сенсационный! А вот видеокамера. Запишите, как вступление, свой небольшой комментарий и скажете потом, кому ее переслать. Я предупреждаю: о том, где вы находитесь теперь – ни слова! Скажете, что запись к вам в руки попала почти случайно… Словом, поменьше конкретики, а вот эмоций в комментарии – побольше.
– На это потребуется время, – сказала Хаттерфорд, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. – И, кроме того, я не привыкла и не умею работать под прямым контролем, когда кто-то за спиной стоит. Это выводит меня из себя! Я просмотрю материал и прокомментирую его самостоятельно, одна, а вы, Эндрю, затем проглядите, что получилось.