Два идиота
Шрифт:
Хочу её поддержать, но она меня прикончит, если хоть слово подбадривающее скажу. Примет все за жалость и пилочкой расчленит.
Я выхожу и закрываю за собой дверь, когда слышу, как Соня резвой барашкой забегала по комнате, периодически матерясь. Даже спрашивать не буду, кто здесь хороший мальчик. И так все понятно.
Когда она выходит из комнаты в обычных джинсах и какой-то безразмерной кофте, вместо того, чтобы подколоть её за мышиный вид, я хочу послать к чертям Никольского и его
– У меня есть батон. Чем не еда?
«Ну, а на десерт я могу закусить и тобой», – добавляю про себя, направляясь к двери. Ну на фиг дома оставаться. У меня и так мозг, кажись, сварился, что дальше?
– Сын, судя по твоему лицу, я сразу понял, как ты рад меня видеть, – говорит батя, когда мы с Пантерой переступаем порог квартиры.
– Я счастлив, – кривлю физиономией, чувствуя, что у меня уже изжога началась. – Отец, вот честно, вы с дядь Федей друг без друга дышать не умеете?
Пользуясь случаем, пока никто не слышит, решаю расслабиться и, пока есть возможность, хотя бы разочек подколоть отца. Стоит сейчас кому-то появиться в зоне его видимости, и старик-приколист-отец превратится в праведника Александра, карающего дитя свое за мелкие проступки.
– В смысле?
– Чего вы все время вместе-то? Мама не ревнует? О-о, стоп, ревнует, поэтому всегда рядом с тобой?
Эх, эт я в долг стебусь. Зато потом, когда он включит свою любимую пластинку, будет не так паршиво её слушать. Можно сказать, отомстил заранее.
– Она всегда со мной, потому что любит.
И все? Ну, я так не играю. Скукота же.
– Бред. Мы с Никольской вон тоже рядом постоянно. И что?
– Вы единственное исключение из этого правила, – уже серьезно говорит отец, задирая нос к потолку. – И я очень надеюсь, что ничего не изменится. Мы ведь поняли друг друга?
Так-с.
Я идиот или батя сейчас реально подумал, что может контролировать мою ширинку?
Глава 22
Добрых минут так пятнадцать я была пленницей на кухне, рассказывая маме, как живется на чужбине.
– Сонечка.
– Ага, дознавателей тут двое. В допросе активно принимала участие маман Евсея, которая тетя Света. – Расскажи, как прошел ваш первый рабочий день?
Вот зачем? Нормально же общались. Чего вздумалось по темам бегать?
– Как в аду. – И тут же добавляю, когда у мамы из рук выпала ложка, а у её подруги лицо немного позеленело: – В смысле жарко, но безумно интересно. Вам бы понравилось. Не хотите попробовать?
И что мы застыли? Значит, детей мучить можно, а самим шкурку рабочую надеть не хочется?
Смеяться необязательно. Я ничего смешного не сказала.
Совсем не удивлюсь, что мамы поддержали идиотскую идею своих мужей.
И куда, собственно, Евсейка
Кстати, нашла быстро.
Как оставила его в прихожей, там же и нашла. Не Гуляев прям, а мешок с редькой. Сам как будто не передвигается.
Я без понятия, о чем он со своим отцом говорил, но вид у соседа по несчастью был такой, словно его здесь васаби кормили.
– Дядь Саш, вас там на кухне ждут, – включаю режим а-ля я Соня, мечта любого родителя, и нагло вру другу отца: – Кажется, теть Света не в настроении. Что-то про секретаршу говорила.
Качаю головой, добавляя сочувствия к голосу и, когда он, прокашлявшись, уходит, тяну Гуляева в свою комнату.
– Мать ведь его не звала? – спрашивает он, садясь на мою кровать. В любой другой день я бы с балкона его за это скинула. Но сегодня Сонька добрая.
– Не-а. – Ой, минутка ностальгии. Обстановка родная такая. – Ты мой должник теперь.
– Никольская, ты мне с каждым днем все больше и больше нравишься.
– Может, вкус у тебя и хороший, но ты все равно гад, – не задумываясь отвечаю ему, поочередно открывая шкафы. – У нас план действий есть?
– Кроме как разжалобить предков? Или план нахождения нас двоих в твоей комнате?
Гадать не надо, о чем мозг его извращенный думает.
– Для последнего у тебя есть телки с четвертым размером. А сейчас нам стоит сделать все, чтобы родители поняли, как они не правы.
О, в сумке кошелек с деньгами. Немного, но…
Если не получится снова стать богатой папиной дочкой, то смогу сходить в ресторан и заесть свое горе.
– Не смотри так на своего отца, – шепчет Гуляев мне в ухо. – Будто кусок мяса отобрать хочешь.
Откидываюсь на стул и к парню поворачиваюсь.
– Меня прям бесит, что они такие счастливые. Словно и не выгоняли детей в бомжатник.
– Давай ты их слабительным накормишь. Ты же в этом деле мастер.
– Что ты? В прошлый раз все слабительное на тебя потратила.
Евсей тут же поник, наверно, время чудное вспоминая. Ы-ы-ы. Тогда я была старательным ребенком.
– Дочь, ты ничего не ешь, – говорит мама, смотря на мою пустую тарелку. – Ты не заболела?
Заболела. Прямо сейчас. Хитростью головного мозга. Мне срочно нужна МРТ и прежняя жизнь. Как я раньше не додумалась притвориться?
– Никольская, - шепотом грозит Гуляев, - не смей, это запрещенный прием.
Оу, как его пугает перспектива спать одному в квартире.
– Каждый сам за себя, - отвечаю ему и поворачиваюсь к родителю. – Мам, ты меня так чувствуешь.