Два идиота
Шрифт:
Отлично, папочка. Суперзадание. Любите-ка вы, детки, друг друга днем, а ночью деритесь насмерть.
– Пап, - поднимаюсь с места, не собираясь слушать этот бред. – Бабушка рассказывала, что ты в детстве с кровати упал. И вот, она не уследила, а мне расплачиваться за это приходится.
Да пошло оно все.
Хочу вслух сказать, но решаю промолчать. Позади себя слышу голоса, но не оборачиваюсь. Иду к выходу, доставая мобильный из сумки. Возвращаться в свое новое жилье я не собиралась. Не дождутся.
– Ром, - говорю
– Жди в гости. Кажется, сегодня ты спишь на полу.
Глава 14
Если бы существовал конкурс мудаков, то я бы занял почетное первое место.
Потому что я мудак.
Им был, им же и останусь.
После разговора с нашими предками стало чуточку веселее. Хоть и не для меня занятие – прогибаться, я понял, что все делают исключения. Все. Кроме Никольской. Мне минут двадцать пришлось перед отцами мазурку отплясывать, рассказывая им, какие они гениальные стратеги, раз придумали такой-то шикарный план по вразумлению детей.
План – дерьмо. Но папашки ушли довольные и даже не заметили, как я угорал, разговаривая с ними. Какой итог?
Мужики, которые считают себя самыми умными, после двух предложений спалили имя нашего с Пантерой надзирателя. Вот честно, в этот момент мне даже стыдно за них стало. Вроде башка седая, а на деле дети малые. Нацепи на лицо улыбку идиота, поддакивай, и все, перед тобой не грозные дядьки, а сопляки разговорчивые.
Чтобы вы понимали, работать я не собирался. Не царское это дело - тарелки за кем-то собирать. А вот посмотреть, как малышка Соня надраивает стаканы, смешивая в шейкере коктейли для меня, уж очень хочется. Мудак я только потому, что не собираюсь делиться с Никольской столь ценной информацией.
«Первому из вас, кем он будет доволен (смех, но речь идет всего лишь о поварихе), разрешается вернуться в свою прежнюю, беззаботную, а главное, богатую жизнь».
Первому из вас, понимаете?
Батя мой хреновый выдумщик, но только не тогда, когда придумывал эти слова.
После того как «работодатели» скрылись с глаз, я занялся их секретным человеком. Узнать о часах работы и количествах смен в неделю – дело трех минут. Официантка со взглядом «я тут до двух, а после вся твоя» охотно поделилась всей информацией с сыном хозяина.
Клуб постепенно заполнялся молодежью, когда на мой столик прилетела знакомая и уже ручная птичка.
– Евсей, откуда ты узнал, что я приду? – мурлычет панда, которая совсем недавно так и не сделала мне массаж. У меня что, жучок в заднице? Как она меня находит?
– Почему не позвонил? Не пришлось бы кого-то пытать.
– Ты бухая, что ли?
– Зай, ну ты чего? – трется об меня сиськами, а губами пытается до шеи дотянуться. – Я просто была уверена, что ты меня найдешь.
Ну, если зайцы за телками бегают, то да, я очень долго искал… Как её хоть зовут? Да пофиг.
– Никольская здесь не появлялась?
Эх, Соня, Соня. Ты не знаешь,
– А что? Соскучилась по ней?
– Ты издеваешься? – визжит девчонка, нервно волосы за плечи откидывая. – Я её терпеть не могу. Зазнавшаяся, высокомерная стерва. Ты разве не слышал, как она мне угрожала, что в стакане утопит? Думает, раз отец богатый, то ей все дозволено. Даже преподы ей ничего против не говорят. Папочка же спонсирует универ.
Моя девочка.
Эм, ну, в смысле, что горжусь соседкой своей.
– И я прекрасно понимаю, почему вы с ней на ножах, – продолжает она.
– Я тоже с ней повоевала бы.
– Да? В чем проблема?
– Связываться не хочется.
Угу. В детстве, когда у Никольской в руках была кочерга, а у меня машинка, я тоже не обращал внимания на её дразнилки. Она стояла рядом и нарывалась на неприятности, размахивая железкой корявой, а я так и говорил себе: «Парень, ты просто связываться с этой больной не хочешь. Ты не трус, ты не боишься, что она тебе череп проломит. Ты просто не хочешь связываться».
– Само собой, – стебусь, головой качая. – Так бы ты её под плинтус засунула.
Не подумайте, что я волнуюсь, но мне стало интересно, чем там занимается Пантера. Может, она голая по квартире гоняет, а я упускаю шанс поглазеть на это зрелище. Или, еще лучше, ждет, когда я приду и раздену.
Отправляю панду погулять, а сам удобно устраиваюсь на диванчике, чтобы видеозвонок сделать. Пусть стерва и не надеется, что я тут о ней думал.
– Гуляев, чего тебе?
Так. Темно, и я не вижу её лица. Слышу только тихий голос. Какого черта она шепотом говорит, если в квартире кроме нее и пауков никого нет?
– Ой, Никольская, это ты? Случайно набрал. Задницей на телефон сел, а он тебе сразу же позвонил.
Рукалицо. Что за дебилизм?
– Идиот, – бурчит и, кажется, собирается сбросить вызов.
– Меня ждешь?
– Гуляев, тебе в клубе заняться нечем? Или телки на обслуживающий персонал не так ведутся, как на богатого засранца? Мне не звони.
– Да тут очередь выстроилась на мои коленки.
– И поэтому ты достаешь меня? Похвалиться решил? Не стоит, мне плевать.
– Ты можешь нормальным голосом говорить? – Не, меня реально этот шепот бесит.
И тут происходят две вещи. Сначала у Никольской включается свет, и я вижу её и маленькую часть какой-то комнаты. Не той, в которой она сейчас должна быть. Вторая вещь - голос на заднем фоне:
– Сонь, нам вставать скоро. Завтра договоришь.
Твою мать, какого хрена?
– Пока, Евсейка. И предохраняйся. Мир не осилит еще одного Гуляева.
И отключается.
Минут пять я смотрю на телефон, переваривая информацию. Стерва спит у какого-то хрена. При живом мне.
Стоп.