Два героя

Гранстрем Э.

– Давайте на голоса! – воскликнул другой. – Если мы последуем совету Виллафаны, то с нами поступят как с обыкновенными преступниками и скажут, что Рамузио выдает себя за Алонзо Авилу с целью присвоить себе наследство в Арандо!

– Это гнусная ложь! – вскричал Виллафана, – ты заодно с Торрибио. Торрибио боится Рамузио, потому что тот может сыграть с ним скверную штуку в Испании!

– Товарищи, – вмешался третий, – будьте воздержаннее. Вы клевещите друг на друга, это не доведет до добра. К делу!

– Ведь я говорю дело! – перебил Виллафана. – Слушайте! Неужели вы думаете, что так легко устранить Кортеса, Сандоваля,

Олида, Альварадо и Авилу – лучших полководцев? Берегитесь! Это слишком рискованно!

– Нисколько! – воскликнул Торрибио, – в лагере пятьдесят человек сейчас же внесут свои имена в список заговорщиков и между ними находятся самые храбрые из отряда Нарваеса. Надо только обождать, когда кончится беспечное житье в Тласкалале, и войско выступит в поход на Теночтитлон. Я нисколько не противоречу Виллафане, а напротив, защищаю его первоначальный план против его позднейшей выдумки, созревшей при вести об отъезде Авилы в Испанию. Помните, как тогда говорил Виллафана: «дайте только войску покинуть свои квартиры и двинуться в поход на Теночтитлон! При встрече с несметными полчищами ацтеков все вспомнят события во дворце Ахаякатле и «Печальную ночь» – и тогда у самых храбрых дрогнет сердце, и они не колеблясь перейдут на нашу сторону». Это прекрасный план. Но если мы попытаемся бежать одни, то навлечем на себя гнев как изменники не только перед Кортесом, но и перед всем войском.

– Он прав! – раздались со всех сторон одобрительные голоса. – Мы должны быть заодно! Нельзя бросить товарищей в главном лагере!

Виллафана прикусил губы. Он убедился, что его предложение провалилось, и быстро покорился. Но он приготовился к такому исходу и принял все необходимые меры, чтобы не уступить Торрибио своей власти и остаться коноводом.

– Товарищи! – начал он, – я вижу, что вы придерживаетесь моего первого план. Мне все равно: оба проекта предложены мной, и я подчиняюсь мнению большинства. Пусть Авила едет в Испанию, я не буду ему мешать. Но время не терпит. Вы знаете, как быстро действует Кортес. В один прекрасный день он отдаст приказ к выступлению. Вы знаете, что ацтеки готовы к бою, и постройка судов подвигается к концу. Когда же мы выступим в поход и начнутся битвы с ацтеками, нам уже некогда будет сговариваться. Итак, за дело! Составим к Кортесу петицию от всего войска: вывести нас из страны людоедов обратно на Кубу. В то же время я буду собирать подписи для нашего тайного замысла и останусь до самой смерти Кортеса вашим тайным диктатором, которому вы обязаны повиноваться. Вот оба листа! На каждом из них я первым написал свое имя. Кто хочет быть вторым?

Он положил оба листа на стол и достал из кармана чернильницу и перо. Торрибио вслух прочел петицию и план заговора против Кортеса и его полководцев.

– Все написано как следует, – заметил он довольным голосом и подписался вторым после Виллафаны.

Все прочие последовали его примеру, а затем поручили Виллафане собирать дальнейшие подписи.

Заседание кончилось, и заговорщики разошлись по своим квартирам. Торрибио самодовольно улыбался, между тем как Виллафана был вне себя от бешенства.

– Я тебе припомню, – процедил он сквозь зубы. – Дай мне только укрепиться, и ты не снесешь головы! Тогда я буду делать все, что мне вздумается. Ты лишил меня наследства Авилы, но взамен этого я найду себе нечто другое.

Он завернулся в плащ, стараясь заснуть, но провел

очень беспокойную ночь: на груди его лежал роковой список заговорщиков, давивший его, подобно исполинской горе.

Донна Марина

На следующее утро корабельный мастер Лопес стоял перед дверьми своего дома.

– Как долго они спят, – пробормотал он, смотря на пустую площадь. – Ни в ком из них нет чувства долга, потому и постройка бригантин идет так медленно. Даже индейцы усерднее испанцев. Вот наконец выходит один… Рамузио! Этого я не ожидал. Даже он добросовестнее других, исключая, конечно, моего верного Виллафаны.

Рамузио подошел к корабельному мастеру для получения приказаний на текущий день.

– Рамузио, – обратился к нему тот, – сегодня ты отправишься не в долину, а на горы. Мне нужна смола для конопатки первого судна. Ступай с десятью носильщиками на Сьерру к смолокурам.

Рамузио кивнул головой.

– Извините меня, мастер, – обратился он к Лопесу, – позвольте сделать вам вопрос?

– Говори, не стесняйся!

– Не можете ли вы сказать мне, служит ли в войсках Кортеса некий Антонио Юст, уроженец Севильи?

Лицо корабельного мастера приняло грустное выражение.

– Да ты точно во сне ходишь, Рамузио! – воскликнул он. – Ты служишь под знаменами Кортеса и спрашиваешь об Антонио Юсте? Ведь он сражался под этими знаменами!

Рамузио побледнел.

– Разве он пал в бою? – спросил он упавшим голосом.

– Нет, его постигла худшая участь, – возразил Лопес, – он вместе с другими сорока пятью испанцами находился в Цольтепеке, у подножия Сьерры, когда в Теночтитлоне вспыхнуло восстание, и нас осадили во дворце Ахаякатле. Ведь ты знаешь, что из них никто не вернулся.

– Теперь я припоминаю, – сказал Рамузио. – Кажется, их всех перерезали?

– Индейцы говорят, что некоторые из них содержатся еще в плену. Может быть и Юст находится среди них.

– И мы не сделали даже попытки освободить их? – спросил Рамузио, сверкнув глазами.

Лопес с изумлением посмотрел на него.

– Что ты, Рамузио! Где же было набрать охотников для такой сумасбродной попытки? Ведь ты сам явился бы последним!

В это время к Лопесу подошли другие испанцы за приказаниями, а Рамузио отправился к своим индейцам, чтобы выбрать из них десять носильщиков. По дороге он встретил Виллафану.

Рамузио сделал вид, что не замечает его. Но Виллафана подошел к нему и спросил:

– Разве ты не узнаешь меня, Рамузио, что не отвечаешь на поклон?

– Между нами все кончено! – холодно ответил Рамузио не останавливаясь.

Виллафана схватил его за руку, сжал ее как в тисках и грубо сказал:

– Слушай, я ведь не дорожу твоим драгоценным знакомством, но опасаюсь твоего коварства. Раньше чем мы разойдемся, надо все выяснить. Пойдем ко мне.

– Мне некогда.

– Я не задержу тебя, – продолжал Виллафана, заставляя Рамузио следовать за собой. – Я вчера намекнул тебе, – начал Виллафана, когда они вошли в его квартиру, – что готов вернуть тебе твое доброе имя под условием взаимной услуги. Я в ней больше не нуждаюсь, мне нужно было, чтобы ты подписался под этой петицией. Ты видишь, кроме тебя и Лопеса, тут подписались все товарищи с верфи. Прочти петицию. Может быть, ты тоже подпишешься. Не бойся, гнев Кортеса может поразить только зачинщиков.