Два демона
Шрифт:
— Ладно, — осклабился старый, — брось дурака валять. Больше десятки у нас все равно нет.
— Да вы не поняли, — уже занервничал водитель "Латвии", — я тут случайно застрял. Таможенники на моем микрушнике уехали…
— Как тебя зовут? — деловито осведомился старый.
— Руслан. А что?
— Ну так вот, Руслан, — спокойно продолжал шофер, — больше денег у нас нет. Хочешь, можем блок сигарет дать?
— Да на хрена мне ваши сигареты!.. — разозлился Руслан.
— Ну, не нужны сигареты, бери десять долларов, —
Руслан с досадой обернулся по сторонам, и его взгляд уперся в вагончик. В его голове мелькнула мысль: "А, была не была! Возьму-ка я там печать. Шлепну ее в их бумагах, и дело с концом".
Сказано — сделано. Печать нашлась в открытом сейфе рядом с початой бутылкой водки. Руслан отхлебнул из нее маленько для храбрости. Но когда он вышел из вагончика, у шлагбаума уже стояли еще два грузовика и один автобус. И не успел он поставить печать старому шоферу, как к нему подскочили другие водители:
— Начальник, почему задерживаешь?
Уже через час Руслан сидел на вынесенном из вагончика стуле. И шлепал печатью в подставляемые ему бумаги совершенно не глядя. Лишь вежливо осведомляясь:
— Наркотики и порнографию не везете?
Все, конечно же, отвечали отрицательно, но некоторые сразу же прибавляли еще десять долларов. Время от времени Руслан прикладывался к бутылке "Метаксы", оставленной водителем экскурсионного автобуса. И закусывал копченой колбасой от водителя рефрижератора. А карманы его куртки оттопыривались от мелких долларовых купюр, которые ему совали, хотя он и честно отказывался.
— Наконец-то порядок на таможне навели, — говорили водители, отъезжая от пропускного пункта. Они не знали, что за это им надо благодарить частного детектива Дубова. Впрочем, и сам Дубов об этом не знал.
***
Синий "Москвич" неспешно катился по неровной дороге. Кругом простирались унылые Придурильские пейзажи, изредка прерываемые рекламными щитами, прославляющими достижения Республики под мудрым руководством Президента и правящей партии и призывающими граждан отдать все силы для победы Великих Идеалов.
— Боюсь, Вася, что после откровений Мстислава наше путешествие уже не имеет значения, — заметила Чаликова. Дубов отрицательно покачал головой:
— Мстислав или врет, или недоговаривает. А может быть, говорит некую полуправду, из которой еще нужно извлекать рациональное зерно. Вспомните: он легко признался, что "шлепнул" Козицкого, но взвился, когда его спросили о грузовике.
— Просто нервы не выдержали, — возразила Чаликова.
— Возможно, — не стал спорить детектив. — Но разговор на эту тему был ему очень неприятен. Почему? Ведь, казалось бы, для него это — только эпизод, одно из многочисленных преступлений, не более.
— Васенька, я посоветовала бы вам ехать чуть побыстрее, — помолчав, сказала Надя.
— Зачем? — беззаботно откликнулся
— Да нет, дело в другом. Я боюсь, как бы Мстислав не понял, что мы его просто брали "на пушку" и не снарядил за нами погоню. И вообще, нам не мешало бы на некоторое время куда-нибудь свернуть. Так, на всякий случай.
— Согласен, — кивнул Василий, — да куда тут свернешь? Уже час едем, и никаких ответвлений.
— А вон там, глядите — какой-то указатель!
Действительно, с правой стороны к шоссе примыкала узкая дорога, на ржавом указателе в начале которой значилось: "Субботино — 5 км".
— Ну что ж, заедем в Субботино, — сказал Василий и решительно повернул "Москвич".
Дорога с каждой верстой становилась все более ухабистой и запущенной, но в конце концов привела в Субботино — бедную деревеньку, раскинувшуюся вдоль узенькой речки, за которой вдали темнели холмы.
— Вася, остановитесь, — попросила Надя, увидев идущую навстречу женщину с почтовой сумкой. Дубов притормозил "Москвич", и они вышли наружу. Женщина тоже остановилась и с подозрением поглядывала на незнакомцев. Чаликова покопалась в сумочке и извлекла письмо, которое ей оставила Тамара Михайловна Свешникова.
— Насколько я понимаю, сударыня, вы здешний почтальон? — поинтересовался тем временем Василий.
— Почтальон, — ответила женщина, переводя пытливый взор с Дубова на Чаликову. — А еще и оператор, и телеграфист, и начальник почты, и весь персонал в одном лице.
— Замечательно! — обрадовалась Чаликова и протянула конверт. — Скажите, это послано из вашего почтового отделения?
— Из нашего, — ответила связистка, едва взглянув на конверт.
— Вы уверены? — переспросил Дубов. — Мало ли Субботино в бывшем СССР?
— Это точно наше, — уверенно повторила женщина. — Видите, вторая буква "Б" чуть смазана. Уже третий год просим начальство, чтоб новый штемпель прислали…
— Может быть, вы припомните, кто отправлял этот конверт? — как бы невзначай спросила Чаликова.
— А, так это же Сидоров. Ну, наш беженец.
— В каком смысле беженец? — не понял Дубов.
— Да в самом прямом. Мордавский агрессор разбомбил его дом, вся семья погибла, он один чудом остался в живых. Вот сейчас живет у нас в Субботине.
— И что это за человек? — продолжал расспросы Дубов.
— Не, ну мужик он хороший — вежливый, непьющий, вот только… Погодите, — опомнилась почтальонша, — а чего это вы тут все расспрашиваете? Уж не Мордавские ли вы шпионы?!
Василий хотел было ответить, кто они такие, но Надя незаметно наступила ему на ногу:
— Нет-нет, мы не шпионы, мы наоборот — из… ну, в общем, из организации, которая ищет пропавших без вести. Мы тут разыскиваем одного Сидорова — может быть, это тот самый.