DUST
Шрифт:
Он вздохнул. "Боюсь, вы будете разочарованы".
Она скрестила руки. "Я не заинтересована в каком-либо исходе. Это Маркуса вам нужно впечатлять - не меня".
"Тогда Маркус будет разочарован. Я счастливо женат".
"На женщине, для которой вы 'выкраиваете время' раз или два в месяц?"
"В этом нет ничего необычного или аморального".
"Есть, если вы баллотируетесь на пост президента".
Он не ответил сразу же. "Я не баллотируюсь на пост президента. Я сенатор Соединенных Штатов от великого штата Делавер".
Эван вздохнула. "Послушайте, Энди - давайте здесь договоримся о разделении
Она встретила его взгляд. "Итак. Спрошу еще раз. Есть что-нибудь, что вы хотите мне рассказать, и что сократит этот процесс? "
Он сидел спокойно, встречая ее пристальный взгляд, и казался невосприимчивым к ее высказываниям. "Мне нечего скрывать".
"Я рада это слышать". Она отодвинула назад стул и встала. "Спасибо за кофе".
Он запоздало вскочил на ноги. "Вы уходите?"
"Да". Она бросила взгляд на часы. "Мне нужно успеть на поезд".
"Возвращаетесь в Вашингтон?"
"Нет. В Нью-Йорк". Она взяла свою сумку. "Сделаю все, чтобы в этом убедиться, и передам привет от вас миссис Таунсенд".
ГЛАВА 3.
“Донн & Гейл” был одним из старейших издательств Северной Америки. Основанное в 1825 году Льюисом Донном и Самуэлем Гейлом, оно обладало списком авторов, который читался, как Кто есть кто в Американской литературе. После гражданской войны, маленькая компания, располагавшаяся в Бостоне, практически внезапно превратилась в процветающую литературную машину, так как на буме рождаемости появилось больше возможностей получить образование, к тому же посещение публичных библиотек прочно вошло в американскую культуру. В 1935 году фирма перенесла свои офисы в Нью-Йорк, и заявила о себе в качестве ведущего литературного издательства в Северной Америке.
Современным наследником и преемником престижной компании, который отлично подходил для бизнеса и общественного благополучия, была ведущая затворнический образ жизни жена Таунсенда, Джулия Льюис Донн.
Эван отдала должное Дэну за ту легкость, с которой она получила согласие на встречу с издательским магнатом. С профессиональной точки зрения Донн очень уважали, однако, с точки зрения ее личной жизни, она была загадкой. Эван обнаружила, что восприятие ее персоны колебалось от холодной и отчужденной до изворотливой и находчивой. Но те немногие, кто считал, что хорошо ее знают, были к ней очень лояльны, практически ничего не разглашая и кружа вокруг нее, как свирепые псы.
Чем больше она узнавала о популисте Таунсенде, тем менее его брак с аристократкой Донн казался подходящим. Она догадывалась, что довольно скоро она сможет составить о ней свое собственное мнение.
Офисы компании занимали два этажа 45-этажного высотного здания из известняка и черного мрамора на Мэдисон Авеню, которое было сконструировано в 1931 году архитектором Кеннетом Францхаймом. Эван пересекла
Она ненавидела подобные места. Она ненавидела Нью-Йорк. Впервые в жизни, она беспокоилась, что могла быть скромно одета. И даже то, что ей пришлось подумать о таком, ее разозлило. Несколько клонов Леди Гаги на шести-сантиметровых каблуках окинули ее оценивающим взглядом с ног до головы, пока она шла к лифту.
Ага. Она ненавидела Нью-Йорк.
Она ударила по стрелке, которая указывала наверх, и ждала лифта, чтобы подняться на 38-ой этаж. У нее было 30 минут на встречу с Донн, а затем быстрая поездка на станцию Пен, чтобы сесть на экспресс Этан Ален, идущий в Олбани. Завтра она проведет время со Стиви. Наступали родительские выходные в Эмма Уиллард (5), и Эван пообещала, что приедет. Дэн уехал с Таунсендом, который собирался выступать на Саммите по возобновляемым источникам энергии в Денвере. Он обещал позвонить ей в субботу вечером, но Эван знала, что Стиви не будет ждать этого звонка, затаив дыхание.
Прозвенел гонг, и большие стальные двери откатились. Эван прошла через отделанный панелями из грецкого ореха коридор и вошла в скромные, но элегантные офисы Донн и Гейл. За массивным столом сидела администратор, говорящая с преувеличенным британским акцентом и одетая в костюм с таким кричащим рисунком в елочку, который Эван никогда еще видела. Она позвонила личной помощнице миссис Донн, и моментально Эван была сопровождена по длинному коридору к офисам, которые окнами выходили на Центральный парк.
Эван прибыла точно в срок, но оказалось, что обычно пунктуальная миссис Донн была не совсем готова ее принять. Помощница провела ее на удивление в небольшой, но со вкусом обставленный угловой офис с панорамным видом и инкрустированным паркетным полом, и сказала Эван, что миссис Донн присоединиться к ней прямо тут. Потом она ушла, закрыв за собой дверь.
Эван подошла к окнам и пробежалась взглядом вдоль Восточной 60ой улицы по направлению к 5ой Авеню и парку, который расстилался за ней. Нью-Йорк с этой выигрышной точки совсем не выглядел таким уж оскорбительным. Она оглядела скромный стол и стул в стиле Германа Миллера, которые стояли под прямым углом к окнам. Для офиса той, кто занимал такое выдающееся положение, такая расстановка мебели была странной. Видимо, Донн наслаждалась видом больше, чем возможностью запугать ее посетителей. Эван отметила отсутствие каких-либо личных фотографий.
Из нескольких картин, одна Марка Ротко (6) выглядела подлинником. Книги и документы были аккуратно расставлены на полках, что рядами занимали одну стену. Она взглянула на компьютер Донн, серебряный “Mac PowerBook”. Выбор марки ее удивил. Но она и не много знала об издательском деле. По офису были расставлены несколько вещиц, которые походили на античную исламскую керамику - она подумала, что они имели сходство с теми предметам, которые коллекционировал Дэн во время своего пребывания в Иордании. Она мысленно отметила это про себя, и стала размышлять, путешествовала ли Донн, которая познакомилась с Таунсендом в Йеле, на Средний Восток в студенческие годы.