Душитель

Лэндей Уильям

Машина Конроя неслась по склону Бикон-Хилла, потом — через Боудойн-сквер.

Майкл думал: чтобы добраться до городской больницы, нужно повернуть направо. Но Джо наверняка отвезли в клинику «Массачусетс». Возможно, когда убивают полицейского, даже безжалостные янки слегка смягчаются и впускают ирландца с черного хода. И вновь цинизм покинул Майкла почти немедленно. Он не мог остановиться ни на одной мысли. Сознание непрерывно опустошалось.

Сирена завывала, точно кларнет, на приборной панели мерцал синий огонек.

— Его нашли на Вашингтон-стрит. — Конрой почти кричал. — В машине, прямо на улице. Представляешь? Насколько же обнаглели

эти парни! Просто до крайности обнаглели! — Он крепко вцепился в руль.

Они пересекли Кембридж-стрит, за стеклами потемнело — все равно что ночью смотреть на воду. Здания по сторонам исчезли, улицы закончились, город тоже, — началось пустое пространство бывшего Уэст-Энда. Дорога стала неровной. Конрой выключил сирену и мигалку. Машина подскакивала на неровной дороге.

— Господи, Брэндан, куда вы едете?

— В больницу.

— Но почему так?

— Решил срезать, прости. На Кембридж-стрит страшная пробка. Не беспокойся, доберемся через минуту. Ты в порядке, Майкл?

Нет, не в порядке, уж точно не в порядке. Поздним вечером в его кабинете словно взорвалась бомба. Странность случившегося и шок внушили Майклу такое ощущение, как будто кресло, на котором он сидел, превратилось в космический корабль и внезапно взвилось в воздух. Прикрыв рот ладонью, он повторял, чтобы убедить себя: «Джо мертв, Джо мертв». Давно ли он ехал тем же путем в машине Джо, чтобы сообщить Рики о гибели Эми? Всего полгода назад. Тогда он твердил: «Эми мертва. Эми мертва». Разум просто отвергал то, что не в силах был вообразить.

Впереди расстилалось обширное пустое пространство — пятьдесят акров бывшего Уэст-Энда, снесенного до основания. Свет луны и городских фонарей озарял землю тусклым сиянием. Песчаная почва, усеянная камнями и строительным мусором, ни деревьев, ни улиц. Печальный неосвещенный ландшафт полого спускался к морю, за четверть мили от дороги, и скрывался во тьме. Глядя из машины, можно было подумать, что здесь прошла хищная орда завоевателей. Единственное, что осталось после них, — это огромные груды камней и досок, которые высились на месте разрушенных домов, точно курганы, и щетинились балками. На дальней стороне пустыря горели огни больницы «Массачусетс», а еще дальше светилась стройплощадка на месте будущего парка Кеннеди — мечты Фарли Зонненшайна. Новый Бостон.

Машина подпрыгивала и виляла среди камней, щебень отскакивал от колес и звонко ударялся в днище. То и дело Конрою приходилось замедлять ход, чтобы не врезаться в груду мусора.

Майкл попытался понять, где они находятся, но улицы были совершенно безликими, поэтому он покорился и просто рассматривал то, мимо чего они проезжали, — груды балок, в четыре-пять раз выше машины, разбросанные на земле доски, бетон, металл, кирпичи, отдельные вещи — искореженная детская коляска, ботинок… И камни, камни повсюду — та самая бесплодная земля, которую обнаружили здесь первые пилигримы. Майкл подумал — так же, как думали и говорили все, поскольку память об этом была еще свежа и сравнение неизбежно, — что нынешний Уэст-Энд выглядит точь-в-точь как старые фотографии разбомбленных европейских городов. И эта мысль также привела к Джо. Джо прошел всю Европу до Берлина — чтобы погибнуть здесь. Джо мертв.

— Кто его убил? Свидетели есть?

— Да. Не беспокойся, Майкл, мы найдем убийцу. Подумай лучше о семье.

— Я должен был что-нибудь сделать. Не знаю… Должен был ему помочь.

— Не надо так думать, сынок.

— Я должен был…

—

Никто ничего не мог сделать, Джо сам в это ввязался. Никто не виноват. В любом случае теперь все кончено.

Конрой осторожно вел машину по булыжнику. Кое-где сохранились остатки мостовых; на призрачной Чамберс-стрит Конрой ехал чуть быстрее, пока улица не оборвалась. Он ориентировался на огни больницы «Массачусетс», виляя среди развалин. Посреди пустыря одиноко, точно на острове, возвышалась церковь Святого Иосифа — приземистая, в романском стиле, больше похожая на усыпальницу тайного общества, чем на храм. Она не предназначалась для столь роскошного одиночества: это была городская церковь, чье место — на узкой улочке. Аскетичное серое здание казалось недостроенным. Машина миновала церковь и двинулась дальше.

— Что вы имеете в виду, когда говорите: «Джо сам в это ввязался»?

— Э?

— Во что он ввязался? Откуда вам-то знать?

— Просто знаю, и все. Никакого особого секрета тут нет.

— Нет? А кто еще в курсе?

— Майкл, Господи, прекрати. Неужели теперь это важно?!

По мере приближения к краю пустыря огни больницы «Массачусетс» становились все ярче, а справа вырастала стройплощадка парка Кеннеди. Там уже вовсю строились два высотных дома. Озаренные лучами прожекторов, башни выглядели немыслимо огромными. Едва начатые, они стали едва ли не самыми высокими зданиями в городе.

Конрой поспешно подкатил к стройке, машину занесло. По днищу защелкали камни.

— Черт! Брэндан!

— Успокойся.

— Что вы делаете? Больница…

Конрой въехал в открытые ворота на стройку, миновал остовы башен. Он вел машину медленно — ему мешали темнота, яркий свет прожекторов и неровная земля. Автомобиль остановился на краю огромной ямы, предназначенной для третьего фундамента. Яму озарял бледный дрожащий свет переносных фонарей.

Постройки в парке Кеннеди были названы в честь знаменитых местных политиков — в духе общей тематики. Третий фундамент должен был послужить основой небоскребу под названием «Адамс», но сейчас он представлял собой просто кратер, размером с полквартала, глубиной в два-три этажа. В яму еще не залили цемент, ее стенки были выстланы гофрированными железными листами. Над ней, точно корабельные мачты, вздымался десяток ярких лучей. В мягкой почве торчали стальные опоры, готовые принять тяжесть здания, наверху нависал кран и маячил огромный копер, способный вбить в землю автомобиль.

— Какого черта? — спросил Майкл. — Что вы делаете?

Конрой выскочил из машины.

Майкл увидел идущего к ним человека. Широкоплечий громила в модных широких брюках и короткой куртке, из-под которой выпирал живот.

Конрой рысью обежал машину спереди, пересекая свет фар.

Человек достал из-под куртки пистолет.

Майкл попытался связать два эти факта, извлечь некий смысл, но дверца уже распахнулась, и Конрой потянул его за руку со словами «Вылезай, вылезай». Человек с пистолетом сказал:

— Давай вытаскивай его оттуда, не всю же ночь возиться.

Майкл пригнулся к рулю, ухватился за него, обнял, вцепился что есть сил. До него донесся собственный голос:

— Нет! Нет! Нет!

Человек подошел к водительской дверце и несколько раз ударил его по пальцам рукояткой пистолета, пока он не разжал руки, и тогда его вытащили из машины… Он ударился лбом о дверцу и упал на землю, дрожа от холода и испуга.

Конрой кривился, точно человек, вынужденный выполнять неприятную работу.