Душитель

Лэндей Уильям

— Я тоже.

— Ты? Развалина?

— Да.

— Не верю. Что-то не похоже.

— Ну да, мне никто никогда не верит. Но я не вру. Я любил Эми. Просто я не теряю самообладания. Но это не значит, что я ничего не чувствую.

Кэт выключила воду и взглянула на Рики через плечо. Она не собиралась попадаться на удочку.

— Можно тебя кое о чем спросить? Ты действительно ее любил?

— Конечно.

— Не «конечно». Ты любил ее?

— Да.

— Я ее любила и хочу знать. Ты действительно любил Эми, Рики?

— Да.

— Она тебя тоже.

— Знаю.

Кэт

продолжала смотреть на него, и Рики наскоро проанализировал свои чувства: да, он по-своему любил Эми. В общем, он не был идеальным возлюбленным и предпочитал уклоняться от бурного выражения эмоций. Но он любил ее так, как мог. И если их отношения казались спектаклем, где Рики играл роль исполнительного будущего супруга… Что ж, большинство его переживаний казались неуместными. Лишь когда он действительно прикладывал к тому усилия — когда он по-настоящему играл, — только тогда чувствовал себя в своей тарелке. Так или иначе, люди слишком широко используют слово «любовь». Никто не поручится, что для двоих «любовь» означает одно и то же — что они чувствуют одинаково.

— Я хотел на ней жениться.

— Правда?

— Ну да.

— С каких это пор?

— Не знаю.

— Эми знала? Ты ей…

— Нет. Я… готовился.

— Хм… — Кэт задумалась.

Рики и сам не знал, отчего сказал это. Он не то чтобы действительно собирался жениться на Эми. Просто эти слова показались ему правильными. Гарантия, которой требовала Кэт. Объяснение, которое она могла бы принять. Кэт осталась довольна — что же здесь плохого? Люди хотят, чтобы ты что-то собой представлял, — нужно лишь угадать, что именно, и они будут только рады.

— Ты уже украл для нее кольцо?

— Очень смешно, Кэт.

Она сделала вторую попытку.

— А если бы она решила его вернуть?

Но при мысли о расторгнутой помолвке у нее осекся голос.

Музыка смолкла.

— Давай-ка сменим пластинку. — Рики улыбнулся. — Майлз идеально подгадал.

Отработанным движением он снял пластинку и зажал ее в ладонях, держа за края. Точь-в-точь как баскетбольный мяч.

— Разве тебе не нужно вернуться домой к ужину?

— Я рассчитывала поужинать сегодня с тобой.

— Джо работает?

— Нет.

— Просто вышел?

— Нет.

— Э…

Рики предпочел замолчать. Кэт не нуждалась в побуждениях: если она захочет рассказать, то расскажет. И долго не умолкнет. Видимо, ничего особенного. Небольшой разлад. Брак Кэт и Джо напоминал холодную войну. Со временем стало трудно воспринимать всерьез каждую их неурядицу. И потом, Рики и Кэт редко оставались наедине. Они никогда не разговаривали о чем-то важном — просто не знали как. Приходилось начинать с нуля, без помощи Эми.

На ужин было жаркое с овощами. Кэт выглядела измученной. Она опьянела от пива и была испугана жестокостью убийства Эми — насилием, непристойностью. Она сгорбилась над тарелкой. Сточки зрения Рики, напряжение лишило ее именно той черты, которая делала ее привлекательной, — неисчерпаемой силы.

Он, напротив, чувствовал, как покорность в нем сменяется решимостью, смущение — ясностью. Еда, пиво, общество Кэт воодушевили его. Рики подумал, что теперь способен

ответить на ее вопрос, и пожелал, чтобы она вновь его задала. Да, он действительно любил Эми. Любил до сих пор. Но его любовь была деятельной. Эмоции сами по себе ничего не стоят, потому что они нематериальны. Даже на пике своем — видимо, именно это Кэт и подразумевала под любовью — чувства приносят радость лишь тому, кто их испытывает, но не тому, кто их вызывает.

Рики подумал, что мог бы объяснить это невестке, хотя сам еще не вполне представлял себе идею. Она блуждала в его сознании, и ее было трудно сформулировать.

Кэт рассеянно размазывала еду по тарелке.

— Я приготовила ужин, пришла сюда, чтобы тебе помочь, чтобы ты не чувствовал себя одиноким, ну и так далее… Ты только посмотри на меня. — Она провела пальцем под глазами, хотя на них не было ни слезинки.

— В чем дело? Ты думаешь об Эми?

— Нет. Может быть. Наверное, обо всем. Я хочу, чтобы твой брат дал мне вздохнуть. Я сейчас нуждаюсь в его помощи. Помощи мужа. И что же я вижу?..

— Что он сделал, Кэт?

— То же, что и всегда. Джо трахается с кем попало. И даже не удосуживается это скрывать. Приходит домой весь пропахший женщиной и отдает мне одежду, чтобы я ее выстирала.

— Хочешь, чтобы я с ним поговорил?

— И что ты ему скажешь?

— Чтобы не спал с кем попало.

— Он не удержится. Я знаю. Я знала это в тот день, когда выходила замуж.

— Но все-таки ты вышла за него.

— Я безумно любила Джо.

— Я ему пригрожу, что пожалуюсь матери.

— Ох, Рики, думаешь, она не знает? Вы, все трое, просто дети.

— Но видимо, не грудные.

— Да.

— А почему бы тебе самой ему не изменить? Например, с молочником. Ну или как это обычно бывает…

— Рики!

— Я серьезно.

— Я не желаю молочнику смерти. У нас и так хватает проблем. И потом, нам нужно молоко.

— В таком случае тебе некого винить, кроме себя. Поверь, клин клином вышибают. Тогда Джо обратит на тебя внимание.

— Не могу.

— Почему?

— Ты действительно не понимаешь?

— Нет.

— Потому что я его люблю. — Кэт пожала плечами. — Куда сильнее, чем он меня.

30

После убийства Эми Майкл был занят по уши. Сначала — бдение над умершей и похороны, неизбежные звонки с соболезнованиями, последняя земная связь с родными Эми, которые никогда особо не любили Дэйли. Райаны всегда надеялись, что их дочь найдет кого-то получше Рики — человека сомнительной профессии. Рики сказал им, что продает машины. Его считали бездельником и, возможно, наркоманом. В итоге Райаны и Дэйли оплакивали Эми порознь. В гостиной Маргарет Дэйли околачивались гости, в большинстве своем абсолютно посторонние люди. Их присутствие накладывало на всю семью необходимость выполнять хозяйские обязанности. Они то и дело отправлялись за продуктами, спиртным, льдом, сигаретами, выходили на задний двор с переполненными мусорными ведрами. «Погребальный ритуал, подумал Майкл, — это прорва пустой работы. Единственная цель — чем-то занять себя, отвлечься».