Души Рыжих
Шрифт:
Сумеречно поблескивающие, неправильной формы бусины ритмично перетекали из одной ладони Колдуна в другую...
Чики показалось, что они уже много часов сидят вот так – в уютном объеме рубки, в котором остановилось время... Он из вежливости попытался сосредоточиться на вкрадчивом голосе Колдуна.
– Вам хорошо-о-о... ваше дыха-а-ание становится глубо-о-оким и равноме-е-ерным... – кажется, уже не в первый раз повторял тот нараспев. – Теперь для вас больше ничего не существу-у-у-ет, кроме этих разноцветных огоньков и моего голоса...
Сознание Чикидары еще сделало пару вялых попыток освободиться от липкого морока колдовского голоса, а потом стало медленно
– Вы хорошо слышите меня? – спросил доктор Маддер.
Чикидара чуть заметно кивнул головой.
– Я знаю, что вы спрятали клад Оранжевого Сэма. Это замечательно... Я даже благодарен вам за это – никто, кроме меня, не должен его получить... Вам хорошо, вы отдыхаете и расслабляетесь... Где спрятан клад?
– Шестой уровень Секретной лаборатории, третий бокс... сейф в углу за масс-спектрографом, – равнодушно произнес Чики, чуть двигая губами. – К-клю-чи – в банке...
– В какой банке? – продолжал расспросы Колдун. – Ты ведь помнишь – в какой?
– Д-да, – признал Чики. – В банке с сухими дрожжами... В холодильнике... В столовой – на втором уровне...
– Очень хорошо... – констатировал док Маддер. – А теперь вы немного поспите... И когда проснетесь, то забудете о нашем...
– Доктор Маддер?! Я вас везде ищу. – Голос Сандерса прервал инструкцию гипнотизера. – Куда вы делись из своего бокса?
Досадливо скривившись, Колдун быстро встал и направился к выходу, стараясь загородить собой бессильно поникшего в своем кресле пилота от взора возникшего на пороге рубки шефа спасателей.
– В чем дело? – строго спросил Маддер, оказавшись в коридоре визави с профессором Сандерсом.
– Похоже, что ваши процедуры вредно повлияли, по крайней мере, на одного из моих людей, доктор... – раздраженно и желчно сообщил ему глава Миссии. – Как вы помните, Питер Финнеган учинил безобразную выходку... Вовсе непохожую на него...
– Я снабдил его транквилизатором... – парировал Маддер.
– В том-то и дело... Сколько таблеток вы дали ему на руки?
– Полную упаковку – двенадцать... – Маддер пожал плечами. – Я инструктировал его, что принимать их следует по одной в сутки... Максимум – по две...
– Меня, – прервал его Сандерс, – обеспокоило то, что Питер не появился на вечернем м-м... инструктаже. Это не похоже на него. Боцман подтвердил, что тот не отпирает своей каюты... Я позволил себе воспользоваться резервным ключом господина Следователя...
– Отмычкой?.. – презрительно осведомился Колдун.
– Отмычкой, – Сандерс нервно пожал плечами. – Питер находится без сознания... И в упаковке осталось только шесть таблеток...
– Препарат не токсичен, – успокоительным тоном заверил его Маддер. – Неужели у парня – кома? – добавил он обеспокоенно.
– Я бы не назвал это комой. Он... не может проснуться... Точнее – может, когда к этому прилагает усилия господин Санди, но находится в чем-то вроде делириума и порет всякую чушь про переселение душ и раздвоение личности...
– Секунду... Мне надо прихватить кое-что из моего багажа... – Маддер энергично направился к своей каюте и через секунду появился оттуда с достославным чемоданчиком в руках.
Усталый и злой как черт, Федеральный Следователь с нетерпением ждал их в каюте пострадавшего. Питер, привалясь к его плечу, буровил что-то вконец нечленораздельное, временами переходя на какой-то из славянских диалектов. Маддер пару раз ткнул в одному
– К утру будет в порядке, – сухо сообщил док. – Можете не беспокоиться.
Он повернулся к Сандерсу.
– Лекарство заберите и выдавайте ему теперь сами. Утром я займусь парнем...
Не дожидаясь ответа, он повернулся и почти бегом кинулся в рубку. Надо было закончить работу с Джоном-Ахмедом.
Но Чикидары в рубке уже не было.
Утро бывает разным. Когда-то давным-давно на родной планете оно начиналось для Даниэля Сандерса пением птиц и яркими лучами солнца, бьющего сквозь белые жалюзи их загородного дома. С тех пор ему пришлось сменить много мест, скитаясь по Галактике, но то радостное ощущение чудес нового дня, которое он вынес из детства, уже не повторялось. Были в его жизненном багаже мутные, наполненные снегом сумерки зимнего утра на Новой Колыме и багровое зарево рождающегося дня на Шараде; ему доводилось просыпаться под скрежет жабо-ящериц на безымянной планетке у альфы Цефеи и под грохот каменных осыпей на Террамото – и много других рассветов – чужих, словно взятых напрокат. Но самым тоскливым для доктора было просыпаться в тесных каютах корабельных лабиринтов, всюду и всегда до тошноты одинаковых. На любой планете утро, каким бы мерзким оно ни было, все же несло в себе неповторимую частицу своего мира, здесь же – в царстве металла и пластика – пробуждение, как правило, было стандартным и бесцветным.
Но Седой Джентльмен там, наверху, что, по слухам, несет ответственность за устройство сего забавного мира, поставил дело так, что не бывает правил без исключения. В этом доктор Сандерс убедился, услышав истошный вопль, судя по тембру, принадлежавший мисс Генриетте Ульцер.
Рывком оторвав от подушки тяжелую от недосыпа голову, доктор наскоро накинул одежду и поспешил в центр управления кораблем.
Новость, которую он там услышал, была не из приятных.
За эту – недолгую и чересчур богатую событиями – ночь был вскрыт грузовой отсек «Леди». Напрочь отсутствовали два топливных контейнера из четырех. Этим дело не ограничивалось: не оставив следа, пропали транспортная платформа и корабельный флайер. А еще отсутствовали на корабле и в его окрестностях капитан Джон-Ахмед Чикидара, генерал-академик Лоуренс Маддер, боцман Рекс Раусхорн по кличке Ржавый Русти и рыжая кошка Марго.
– А было все дело так, мистер, что из двух дежуривших по кораблю – а дежурили Следователь и славная своим капризным норовом Генриетта – оба благополучно проспали сие событие, как говорится, без задних ног, – пояснил Хенки, покидая место за стойкой и придирчиво осматривая состояние столиков и сидений своего заведения, в преддверии наплыва посетителей. – Как позже выяснилось, мистер, оба они имели неосторожность при сдаче поста Каем – Генриетте, где-то в первом часу ночи, угоститься кофе из термоса, что был заботливо оставлен в радиорубке, выбранной местом диспозиции дежурного. Они тогда решили, что о дежурных позаботился их предшественник на этом посту. Но таковой – Русти – не мог ни подтвердить, ни опровергнуть это предположение по той причине, что его нигде не было. Но факт, что в кофе не пожалели насыпать – или, там, накапать – снотворного, в количестве вполне достаточном, чтобы спалось с него крепко...