Душеприказчик
Шрифт:
Я думал, смерть – это страшно. Пока не встретился с ней лицом к лицу.
Миллионы убитых – слишком высокая цена за независимость острова, носившего название Эйрос. Его король восстал против всего Дальнего мира за свободу и самостоятельность, решил прибегнуть к радикальным методам, даже не рискнув пойти иным путем, даже не подумав о последствиях.
Обязанность положить конец этой войне возлагалась на человека, который пропал, когда был так нужен. Пропал на многие десятилетия, позволив захватчикам победить и заполучить
Отдав судьбу этого мира, который многие считали лишь вымыслом, чем-то несуществующим, в руки человека, не имеющего ни жалости, ни пощады, ни милосердия. Добро и сочувствие не знакомы ему, оттого его сердце обуглилось и перестало иметь различия с теми обгоревшими камнями, что остались от королевского дворца Эйроса – королевства, располагающегося на острове вдали от всех иных континентов и частей света, вдали от всех, кто мог бы вмешаться в его дела и замыслы его королей, сменявших друг друга поочередно.
Дальний мир. Эйрос. Долина Реберо.
Настоящее время.
2017 год по Земному календарю.
1007 год по Подлунному календарю.
Вольдемар сидел в черной карете, смотрел в глаза своего волка и мчался к лучшему другу, которого не видел вот уже восемьдесят девять лет. Мужчина проверил свой внешний вид на наличие нежелательных вмятин или пятен на черном официальном костюме и после того как полностью убедился в опрятности своего вида вернул задумчивый взгляд в окно. В душе он чувствовал тревогу, и она нарастала по мере приближения к поместью. Он ехал на встречу, которую откладывал слишком долго.
Вольдемар даже представить не мог, что его друг вот уже много лет является пленником картины. Картины его же самого.
Взгляд светлых глаз был устремлен вдаль. В нем не осталось ни жалости, ни сожаления, ни счастья, ни смысла – ничего. В нем не было жизни. Да и откуда ей взяться в простом изображении, которое уже многие десятилетия назад повесили на стену. Картину обрамляла золотая рама, но из-за освещения, недостаток которого сказывался на портрете, сильно искажался его блеск. На стене, как и во всем холле, кроме нее, ковра, что застилал весь пол, нескольких канделябров и двух колонн по обе стороны, ничего не было.
– Сколько лет прошло, – раздался голос Вольдемара, как только он вошел в помещение. Он медленно прошел мимо окон. По ту сторону тончайшего стекла раскинулись поля и луга, величественные скалы, леса, и все в данную минуту заливало немыслимой силы дождем. Казалось, все моря и океаны испарились, а облака, больше не в силах сдерживать воду, обрушили ее на земли Эйроса. – А ты ничуть не изменился, – с усмешкой на выдохе закончил фразу мужчина средних лет. Он посмотрел в окно, внимательно вслушиваясь в дробь капель по стеклу. Его это успокаивало.
– Как
Вольдемар слегка удивился, но вида не подал, он был готов услышать своего старого друга. Хоть и не был уверен в том, что тот захочет с ним говорить. С момента их последнего разговора прошло не пару дней или недель, прошли долгие годы, прошел почти целый век.
– И то, и то, – коротко ответил он. – Видимо, удача все-таки отвернулась от меня.
Вольдемар прошел дальше к портрету и остановился в нескольких шагах. Он молчал. Молчал, хоть и слова, которые так хотел произнести своему другу, крутились на языке, в мыслях и только набирали обороты, желая одним большим потоком монолога обрушиться на уши Нила, но он не мог. То ли не знал с чего начать, то ли думал, стоит ли вообще что-то говорить, а может, не стоило даже приходить сюда спустя такой промежуток времени. Однако он это сделал, и сейчас он стоит перед ним.
– Твоих рук дело? – в шутку произнес Вольдемар, как бы вспоминая старые дни, когда они были свободны от проблем мирового масштаба, магии, обязательств, когда не было забот или проблем, когда могли спокойно целые дни проводить в свое удовольствие и заканчивать проблемы простым рукопожатием.
– Ты видишь у меня руки? – слегка посмеявшись, мужчина на картине повернул голову и приподнял бровь. – Но я расстроен, что не опередил того, кто в этом повинен, – продолжал шутить он, рассматривая Вольдемара с ног до головы. Изредка он прищуривался, словно не мог поверить в происходящее и в то, что его близкий человек, его товарищ и соратник, его друг, спутник по жизни, некровный брат стоит перед ним, ничуть не изменившись внешне.
– Вот как, – легкий выдох, – значит, я могу не рассчитывать на твою помощь? – уже серьезнее спросил он, с надеждой вглядываясь в своего золотоволосого друга.
– Ну почему, – задумчиво протянул Нил, человек, портрет которого и является местом его постоянного нахождения, откуда ни выйти, ни исчезнуть вовсе, поднял глаза к потолку и задумался. – Единственное, чем я могу тебе помочь в таком состоянии, – это информация, а я ею владею.
– Даже это – уже очень много в моем положении, – протянул Вольф, радуясь, что, несмотря на упущенные годы, их дружба все еще цела, все еще имеет крепкий стержень. И если раньше он сомневался, то сейчас Вольф был в этом уверен.
– Тебе нужен Эрик Шварц, Лорд острова Проклятых, у него откуда-то появилась вооруженная драконьим огнем армия, которая постепенно захватывает страны. Я не знаю, его ли это достижения или за ним кто-то стоит. Армия Марка, его союзника и узурпатора трона Эйроса, сдерживает наш остров по периметру, благодаря этому на острове жизнь идет спокойно, равномерно. А вот часть Заданных земель, Восточные земли и Летний континент уже под властью армии Шварца, – как на духу выдал Нил, параллельно вспоминая, ничего ли он не забыл.