Душехранитель
Шрифт:
— Зачем ты это сделал? А?!
Мальчик поднялся с камня и по извилистой дорожке направился ко входу в ближайшую пещеру.
— Фирэ!!! — Дрэян даже подпрыгнул от ярости, а потом швырнул в брата обломком кварца. — Фирэ!!! Отвечай, когда я тебя спрашиваю!
Фирэ повернулся, развел руками и тихо сказал:
— Я проверить хотел…
— Кого проверить?! Кого?! Нас?! Мы чуть не обгадились, пока ты это делал, безумный мальчишка!
— Себя проверить… — мальчик ткнул палкой в землю, подтянулся и забрался в пещеру.
— А ну-ка вернись — вон там, через двести шагов, есть перекидной мостик! Живо! Фирэ!!!
Фирэ слегка помахал ему рукой и скрылся в пещере.
К его возвращению Дрэян успел остыть, но это не спасло младшего братишку от распеканий.
— Ты не доверяешь своему сердцу, о чем нам с тобой говорить? Ты все равно не поймешь… — сообщил усталый Фирэ, и у Дрэяна, как всегда, не поднялась рука, чтобы отвесить ему подзатыльник.
Став чуть постарше, Фирэ рассказывал брату, которому доверял целиком и полностью, удивительные вещи. Он помнил, каким был Оритан четыреста с лишним лет назад. Помнил! Так же отчетливо, как проживший все эти годы в одном воплощении легендарный кулаптр Паском, духовный советник Объединенного Ведомства. В устах Фирэ все это звучало как сказка. Но позднее то же самое слышал Дрэян и от кулаптра…
Еще полтысячелетия назад люди уважали друг друга. Не потому, что так предписано правилами этикета. Не для того, чтобы что-то заполучить от соседа. Просто это была данность. Люди не разделяли себя на «я» и «ты». И, уважая себя, непременно уважали другого. Так было. К этому шли очень долго, это был невероятно трудный Путь целой цивилизации, но цель была достигнута… почти достигнута. А потом случилось то, что должно было случиться. Погиб почти весь цвет обоих государств. Оставшихся в живых отшвырнуло далеко назад. Видя смерть, царившую повсюду, люди стали бояться за себя. В первую очередь — за себя. За другого — все меньше и меньше. И появилось «мое» — «твое». И запетляла Дорога к вершине вселенской пирамиды. И не могли уже сущности прибегнуть к помощи Радуги, дабы вспомнить. Ибо замутились их сердца, а разум стал диктовать условия выживания. Тела выживали, но души дробились… А Храм в Эйсетти, почти в самом центре материка, медленно разрушался, не нужный более никому…
И вот теперь, плывя на корабле в компании двадцати пьяных курсантов, Дрэян задумчиво смотрел в пол и вспоминал брата и других людей, оставшихся на Оритане. Нет, нельзя, нельзя было вступать в эту войну. Все гибнет. Бороться больше не за что. Спасать больше нечего. Люди обезумели. Вот и пусть за горстку снега дерутся те, кому не лень это делать. Лучше — опасность на новых территориях… Отец не прав. Фирэ считает по-другому, Фирэ не пойдет сражаться за мираж. Проскочит пара лет — и он приедет на Рэйсатру…
— А северяночка-то ничего! — услышал Дрэян: видимо, Саткрон говорил о жене одного из организаторов переселения, высокого и очень сильного ори. Этот мужчина был еще сильнее Фирэ. По крайней мере, насколько мог оценить это Дрэян. — Не люблю я аринорок, но сейчас любая подошла бы…
Курсанты снова расхохотались, некоторые — борясь с тошнотой. Да и Саткрон храбрился: нежно-зеленый цвет его кожи и темные круги под глазами показывали, что сейчас не только с женщинами, но и с застежками на собственном мундире он справился бы с преогромным трудом.
Дрэян поморщился. Кулаптр Паском, его ученик
— Курсант! Кажется, я велел вам вести себя пристойно!
— А… слушаюсь, командир, — и Саткрон, уловив едкий взгляд Дрэяна, который тот бросил поверх его головы, как подкошенный, рухнул ничком на свою койку, захрапев еще на лету.
Дрэян поднялся на палубу подышать свежим воздухом.
Ночной океан таил в себе неведомую опасность. Молодой человек родился и все девятнадцать лет прожил в Эйсетти, удаленном от побережья. Столицу Оритана окружала большая судоходная река, но с одного ее берега всегда можно было узреть другой. А здесь — никакой уверенности. Ночью невозможно увидеть даже горизонт, только смутная дымка соединяет черное небо с еще более черной водной поверхностью…
Уж скорей бы доплыть.
До его слуха вместе с порывом ветра донеслись голоса двоих мужчин. Дрэян потихоньку подошел поближе к источнику звука и оказался точно под говорящими: собеседники находились на самом верхнем ярусе палубы.
У одного из них был приятный тенор. Кажется, это Тессетен — длинноволосый северянин, друг ученика кулаптра. Второй голос, чуть ниже тембром, принадлежал самому ученику.
— …Аринорцы еще не знают… — говорил Тессетен. — За эти годы не было ни одного случая…
— Да прежде и войны как таковой не было… — тихо и спокойно возразил Ал. — Как ты оставил Ормону?
— Она сама пожелала там остаться, — Сетен усмехнулся. — Поначалу брюзжала день и ночь, но когда основные постройки были возведены, свыклась. Скорее всего, нашла себе занятие по душе… А твоя женушка хотя бы смутно представляет себе, куда ты ее везешь? Вот уж не думаю, что она окажется хотя бы наполовину столь же выносливой, как Ормона…
— Танрэй не столь хрупка, сколь выглядит…
— Ну-ну… вот и посмотрим, кто из них жилистее! — рассмеялся северянин. — Пожалуй, я поставлю на Ормону.
— Ладно, не паникуй! — в голосе Ала тоже послышалась улыбка.
— Зима меня заморозь, братишка! Мы плывем третий день, а у меня ощущение, что не меньше месяца. Ненавижу безделье!
— Это потому, что ты разучился отдыхать…
— Да-а-а… — протянул Тессетен. — Отдыхать я разучился, вот тут ты прав… И какие мысли у Танрэй относительно коммуникации? Хотя, думаю, что сейчас у нее вряд ли есть какие-либо мысли: я уже заметил, как она у тебя переносит качку. Кстати, один — ноль в пользу Ормоны. Так и запиши.
— Это ты зря. Чем вы с нею похожи, так это полным неумением сидеть сложа руки. Она даже во сне говорит об этом синтетическом языке. А иногда (не поверишь!) и на нем! По мне — так ужас что за язык, но ей нравится. Стараюсь не мешать. Но пользоваться им… помилуй судьба…
— М-м-м? Вот это сюрприз! Я думал, она отступится. Ведь это нелегкая задача — создать новый язык! — в голосе Тессетена прозвучало восхищение.
— Адаптивная лингвистика. Ее итоговая работа. Мы вместе сочиняли ее реферат, потому скажу с уверенностью: это не просто нелегкая, это почти невозможная задача. Не знаю, как она намеревается совместить тонкости произношения… Сложно это все…