Душегубы

Влодавец Леонид Игоревич

— А после июня, если не сумеете угадать, еще хуже будет, — пообещал Рындин. — Вам Виктор Семенович не докладывал, сколько у него в производстве дел с потенциальным выходом на обладминистрацию?

— Могу догадаться… — проворчал Глава. — Уж наверняка подсобрали что-нибудь.

— Подсобрали, — кивнул Иванцов, — некоторые можно было бы и в суд передать, да вот решили еще раз все проверить, уточнить обстоятельства, персонификацию… Есть занятные показания, правда, пока не подтвержденные.

— Опять взялись пугать? — помрачнел Глава. — Не надоело?

— Надоело, — вздохнул Иванцов, — напоминать надоело. Вам ведь уже давно должно быть все ясно.

— Если б мне не было ясно, я бы с вами не беседовал, — сказал Глава, —

или беседовал, но в другом месте… Сами ведь знаете, что мы все вместе либо потонем, либо останемся на плаву. Но мне, знаете ли, лавры Джохара Дудаева не снятся. Я человек русский, северный, такой резвости не приемлю.

— Между прочим, пока от вас никто и не требует ничего такого. Вам просто должно быть понятно, что сейчас, когда Президент в цейтноте, ему многие вопросы придется решать ускоренно. В том числе и кадровые. Где и как, с чьих докладов и подсказок — вопрос другой. Но такие решения будут. И очень скоро. Полетят головы, будьте покойны. Так что надо будет и нам определяться побыстрее.

— То есть самим под гильотину ложиться? — хмыкнул Глава. — Вы уж так бы и сказали, Андрей Ильич, что вам дали ЦУ на меня материал подобрать. Дескать, ненадежный кадр. Пора решение принимать.

— Если совсем серьезно, то устные инструкции у меня на этот счет имеются. Не знаю, каким еще службам подобные задачи ставили, Теплов вот сидит отмалчивается, но думаю, что не одному мне.

Все повернулись в сторону начальника УВД. Тот понял, что надо что-то сказать, а то, глядишь, не правильно поймут… В августе прошлого года он был назначен на этот пост после того, как прежний начальник полковник Найденов скоропостижно скончался от инфаркта. В том, что это была естественная смерть, никто вслух не сомневался. Но в том, что он умер очень вовремя, особенно для Рындина и Иванцова, лично у Теплова никаких сомнений не было. Присутствовал и еще один неприятный момент. Когда Теплов еще был замом Найденова, в одну по-северному светлую ночку сотрудники службы Рындина, предъявив постановление за подписью Иванцова, провели у него на даче быстрый и оперативный обыск. Если происхождение бара, в котором стояло импортного алкоголя на 23 миллиона рублей, Теплов еще сумел бы при желании как-то объяснить, то вот происхождение 600 тысяч долларов в свеженьких новых купюрах, к тому же укрытых в специальных тайниках, объяснялось только одним — деяниями, подпадающими под статью 173 (получение взятки) бессмертного УК РСФСР, действующего даже в отсутствие покойной советской республики. О том, что эти деяния содержат признаки самой серьезной — третьей — части упомянутой статьи, сулившей полковнику не менее восьми лет расставания с волей, Теплов как товарищ с высшим юридическим образованием мог и сам догадаться. Сушить сухари не пришлось. Найденов съездил к Рындину, попил пивка с Иван-цовым, и все как-то не получило развития. После смерти Найденова Теплов ждал ареста со дня на день. Но дождался, как это ни удивительно, назначения на вакантный пост. Правда, этому предшествовала серьезная беседа с участием Рындина и Иванцова.

И вот теперь от него, самого молодого в этой компании, требовали не отмалчиваться, а раскрывать служебные тайны. Причем с немалой вероятностью, что кто-то их здесь прослушивает, записывает, фиксирует на видео…

— Ну и что, Василий Михайлович, — спросил Глава сурово, — как вас проинструктировали на предмет выявления коррумпированных элементов, компрометирующих административную вертикаль?

— Были инструкции неофициальные… — пробормотал Теплов. — Но вся методика — исключительно в рамках законодательства.

— Правильно. А то ваша привычка задерживать крутых мафиози, в жизни ни миллиграмма наркотика не употребивших, за якобы хранение десяти-пятнадцати граммов героина, который вы сами же им подбросили при задержании, уже начинает утомлять, — заметил Иванцов. — Хоть бы еще что-нибудь

придумали, если не можете нормальным образом работать. У вас ведь в прошлом немало толкового народа было…

— Толковые давно на пенсии, Виктор Семенович, — пожаловался Теплов.

— …или в криминальных структурах, — нежно добавил Рындин.

— Ладно, — пожалел Теплова Глава, — вы, Василий Михайлович, замначальника пробыли совсем недолго, всего два года на этом нынешнем посту, так что пока с вас спрос невелик. Главное — не зажимайте информацию, чтоб не ставить ни нас, ни себя в неловкое положение.

— Да я понимаю, понимаю… — пробубнил Теплов. Рындин поморщился и решил, что зря увел разговор в сторону.

— Информация информацией, но до нас ведь не все доведут, если примут серьезное решение. Поэтому нам надо как можно скорее определиться по двум направлениям. Первое — продумать вопрос о выборах губернатора, а второе — подготовить проект договора о разграничении полномочий с Федерацией. Разговор об, этом у нас уже был месяца полтора назад. Что-нибудь сделано? Не вижу. Вот от этого и сомнения в полной искренности нашего уважаемого Главы.

— Андрей Ильич, — нахмурился Глава, — вы таким начальническим тоном разговаривайте, пожалуйста, у себя в управлении. Я сюда не вами поставлен, у меня свои взаимоотношения с Москвой, и мне определять, какие задачи надо решать форсированно, а какие во вторую очередь. В конце концов у меня ведь не только эти направления в работе. Да, есть соответствующие комиссии, срок выборов определен одновременно с президентскими, уже кандидатов выдвигают. А с проектом договора есть технические осложнения. Согласно действующему законодательству, большая часть промышленных предприятий отнесена к объектам федеральной собственности. Соответственно они и приватизироваться должны по федеральным законам. А у нас предполагается, что все предприятия, расположенные на территории области, подлежат приватизации согласно областному законодательству. Вроде бы в центре особо не возражают, потому что предприятия все равно стоят и покупать их задорого никто не собирается. Вместе с тем они не закрыты, на них народ числится, которому зарплату платить нужно, и каждый месяц от них государство миллиардные убытки несет…

— Все это мы знаем, — довольно бесцеремонно перебил Рындин, — только у меня создается впечатление, будто вам просто желательно выждать. Не советую! Недальновидно. Отсидеться не удастся ни в коем случае. Или вас выставят сейчас — «для соблюдения чести мундира» перед выборами, или после. Причем кто бы их ни выиграл, — а пожалуй, уже сейчас ясно, что реальных кандидатов будет только два, — держать вас на этом посту не будет. Если вы проведете выборы, то сможете усидеть — народного избранника не тронь!

— А если я пролечу на этих выборах? — прошипел Глава. — Вы мне что, стопроцентную поддержку обеспечите?

— Стопроцентной не потребуется. Но пятьдесят один процент сделать сумеем. И кандидатов лишних не будет.

— Пропаду я с вами, — вздохнул Глава, — пропаду… Опутали, совсем опутали…

— Без нас пропадете вдвое быстрее, — набрался духу Иванцов, краем глаза отметив одобрительное движение головы Рындина. — Во всяком случае, те решения, которые надо принять, сделают вас намного менее уязвимым.

СТЕПА & Со

О том, насколько прекрасна и удивительна может быть жизнь, многие в постсоветское время стали забывать. Другие, наоборот, только после свержения коммунизма стали замечать, что в этой самой жизни бывают приятные моменты. Потому как после долгих и упорных трудов по строительству рыночной экономики и собственного домашнего хозяйства некоторым крупномасштабно мыслящим и действующим людям иногда хочется спокойно подышать зимним воздухом, ощутить внутреннее расслабление и умиротворение. Отдохнуть, так сказать, от всего интенсивного, импульсивного и агрессивного.