Душегуб
Шрифт:
Разом посерьезневший Бал согласно закивал.
— Надо приказ с умом выполнять, командир. Допустим, я с парой бойцов на дорогу пойду, хватит вполне для проверки. А остальным лучше здесь укрепиться и нас прикрывать.
— Да, так и сделаем. Посты к ночи удвоим. С тех углов удобно будет по атакующим работать, опять же перехлест секторов выйдет. Основную позицию в коровнике оборудуем, все же, какое-никакое, а прикрытие от пуль. Чечены пусть пока в ложбинке так и сидят, я к ним Чапу с Терехом направлю, парни надежные, у них особо не побегаешь. На ночь их тоже в коровник переведем.
Бал скривился как от зубной боли.
— Слышь, командир, оставь себе эту Цаплю. Достал он меня. Малахольный какой-то, то, блин, в ступор падает, только глазищами лупает. А дашь пинка, так выскакивает в рост, как контуженный, на рожон так и прет, и ладно, если бы, хоть толк с этого был. В слепую ведь лезет, дурниной… Вот подогнал Люд подарочек!
— Ладно, — улыбнулся Морген. — Пусть здесь остается. Двух молодых возьми.
Ответ на сделанный в милицию запрос проблем только добавил. Мало того, что все шестеро чеченцев числились законопослушными гражданами никак не связанными с исламским подпольем, так еще и тяжело раненый Асалханов оказался директором местной школы, человеком, пользующимся большим авторитетом и уважением в селе.
— Если с ним что-нибудь случится, — веско произнес начальник местного отделения милиции. — Все село, как один поднимется против обидчиков. Потому его и боевики тронуть боятся, знают, только лишних проблем себе наживут.
"А наши вот ни хрена ничего не боятся! — со злостью подумал, выслушав милиционера Зотиков. — Продырявили уважаемого жителя села и хоть бы дернулись. Нет, все в порядке, сидят и ждут медали. Господи, когда мы уже перестанем все постоянно портить? Ну, право слово, будто слоны в посудной лавке. Сложнейшими, рассчитанными до слова, до жеста дипломированными психологами оперативными комбинациями пытаемся завоевать доброжелательное, да хоть нейтральное отношение местного населения, а потом приходит эдакий срочно нуждающийся в наградной висюльке паркетный шаркун и одним махом пускает все по ветру. Да сколько же можно, в самом-то деле?"
— А что там случилось с Асалхановым? — с явно слышимым беспокойством в голосе спросил меж тем милиционер.
— Нет-нет, ничего страшного, — заторопился Зотиков. — Просто машину задержали на блокпосту для досмотра. Уточняем паспортные данные, если все в порядке, то немедленно отпустим Вашего директора. Не волнуйтесь…
— Точно все в порядке?
— Да, конечно, мы со стариками не воюем. Вон он во дворе на веранде сидит, чай с солдатами пьет. Ничуть на нас не обижается…
— А ну тогда, хорошо. Отпускайте его быстрее, ему в Курчалой сегодня обязательно попасть надо.
— Да, конечно. Не волнуйтесь, сейчас чай допьет и дальше поедет.
— Хорошо. До свидания.
— Лучше прощай! Век бы тебя не слышать! — отпустив тангенту переговорника, проворчал себе под нос Зотиков. — Ни хрена себе, порадовал. "Все село поднимется!" Вот спасибо, хорошо! Не было у мужика проблем, связался мужик со штабными придурками! И что теперь прикажете делать?
— Надо докладывать на Ханкалу, — твердо
— Обязательно? — дрогнув голосом, произнес, искательно заглядывая в глаза разведчика тот. — Может быть как-нибудь сами, на месте решим?
— Ничего мы уже сами не решим, — жестко отрубил Зотиков. — Один из раненых видный представитель местной интеллигенции, любой происшествие с ним может спровоцировать волнения в Шуани-Беной. А это, сами понимаете, не тот уровень, где можно брать на себя ответственность, тут погоны запросто полететь могут, если не головы. Так что не тяните, выходите на связь с генералом и ставьте его в известность. Все равно другого выхода нет.
Начальника штаба группировки трясло от ярости, взволнованный эфир гудел, пропуская через себя пенистый вал генеральского гнева, от матюков закладывало уши, и если от холодного интеллигентного презрения Зотикова Столяров ощутимо потерял в росте, то сейчас он, обильно потея, терял и вес, сдуваясь прямо на глазах спущенным воздушным шариком, опадая и сминаясь.
— Не знаю, как ты будешь вытаскивать ситуацию. Не знаю! — слегка подустав, рыкнул напоследок генерал. — Я вмешиваться и спасать твою задницу не собираюсь. Хочешь, лети сюда и тереби своих москвичей, может, они за тебя впишутся, хотя не думаю… А вообще подобные проблемы здесь обычно тихо решают на месте, а не впутывают в них командование группировки. Понял намек?
— П-п-понял, товарищ генерал, все п-понял… — неожиданно начав заикаться, проблеял Столяров, оглушенный полученным нагоняем.
— А раз понял, то и решай, и запомни, я не в курсе этих твоих дел. Понял? Не в курсе. К Зотикову обратись, у грушников в этом опыт есть, он подскажет… Все, до связи, жду доклада о решении проблемы.
— Ну что Ханкала? — полюбопытствовал Зотиков, едва полковник сдернул с головы наушники.
— Козлы, блин, — не сдержался Столяров. — Сказали, заварили кашу — выпутывайтесь сами, никого вытаскивать не будем. Генерал говорит, мол, напорола разведка косяков, пусть по-тихому исправляет.
Виктор Сергеевич весьма неловко переврал генеральское распоряжение, рассчитывая, таким образом, крепче привязать к делу, в какой-то момент как бы отошедшего в сторону грушника. Но тот лишь скептически улыбнулся в ответ. Зотиков в ряды виноватых в провале операции, по собственной воле записываться категорически не желал.
— Говорят у Вас в ходу какие-то свои негласные методы на случай подобных осложнений, — чувствуя себя полным идиотом, продолжил Столяров, с робкой надеждой глянув в суровое обветренное лицо разведчика.
— Какие тут могут быть методы? — вздохнул, разводя руками тот. — Завалить всех и имитировать подрыв на фугасе… Больше предложить ничего не могу…
— А так разве можно? — со страхом глядя на невозмутимо закуривавшего Зотикова, пискнул Виктор Сергеевич.
"Неужели он это серьезно!" — молчаливо вопили расширившиеся глаза полковника.
— Вообще прецеденты бывали, — неохотно буркнул разведчик.
— И что? Неужели с рук сходило?
— Сходило… Тут же все зависит от того, насколько грамотно сделать…