Душа Зверя
Шрифт:
– Ну, все, – Жанна в раздражении закатывает глаза, – заканчивайте, голубки. Лучше идем тусоваться. Я с вами заплесневею.
– Конечно, идем, Жанночка, все для тебя, котик, – весело подмигиваю подруге.
После того, как ее сестра повстречала оборотня и стала его парой, Жанна превратилась в язвительную и меланхоличную особу. Но мы с Петей все равно любим ее, как подругу, выросшую вместе с нами. И за ее сестру мы переживали тоже вместе.
– Жанночка, это ведь не разовая интрижка, они, как две половинки одного целого, – убеждала я подругу несколько месяцев назад, – он всегда будет ее на руках
– А также контролировать все сферы ее жизни, включая общение со мной. Ты бы хотела так жить? Когда даже для похода к родственникам пришлось бы отпрашиваться? – возражала Жанна.
– Из родственников у меня только вы с Петей. Кровных нет. Но я тоже очень переживаю за твою сестру, она ведь совсем молоденькая, ей только–только исполнилось восемнадцать.
– Прости, я не хотела, – извинилась подруга.
– Ничего, мне хватает экстравагантного имени от кровной родни, – усмехнулась я тогда. – А ты с Катей можешь видеться, когда захочешь. Подумаешь, всего каких–то несколько сотен километров. За один день можно обернуться туда и обратно.
– Твоя правда. В одном облегчение, она оказалась парой одному конкретному оборотню, а не носительницей уникального гена, делающего ее совместимой со многими.
Слегка качаю головой, прогоняя воспоминания прошлого разговора. На знаю, с чего я вообще о нем вспомнила. Еще в тот раз мне показалась странным версия о существовании подобного гена. Я давно относилась к рассказам о нем, как к сказке.
Если бы такой был, оборотни бы гонялись за ним, как за уникальным алмазом. А у нас в городе обстановка более–менее спокойная. Уже несколько веков двуликие не воровали девиц, блокираторы запаха, продаются шарлатанами для нервных мамаш. Наш город давно стал больше человеческим, чем двуликим. Даже туристов приезжает меньше поглазеть да попытаться найти себе пару среди оборотней. Скоро совсем потеряем изюминку и станем, как сотни других городов страны.
У меня нервной мамаши нет, блокираторы я никогда не покупала, да и ген, по словам Жанны, проявляется не позже восемнадцати, так что я могу спать спокойно.
Втроем с друзьями заходим в недавно открывшийся ночной клуб под названием «Клыки и когти». Да, тематика как раз со сверхъестественными созданиями. Но по факту это место отдыха простых людей. Нравится нашему брату пощекотать нервы, не можем с собой справиться. Не трогают нас, так мы будем дразнить сами.
– Что будем пить? – спрашиваю друзей, стоит нам занять столик в углу. – Ой, они и в меню вставили названия сплошь на одну тематику: «Полная Луна», «Запах оборотня», «Осиновый кол», – читаю названия напитков, – из привычного только «Кровавая Мэри».
– А давай всего по одному попробуем! – машет рукой Жанна. – Гулять, так гулять.
– В кои–то–веки я с ней согласен, – кивает Петя. – Зря, что ли, отец выслал мне золотую карту, я очень мало потратил на свой день рождение, нужно на твой добавить.
– Я в состоянии угостить своих друзей! – тут же возмущаюсь.
– Я тоже, но, если ты, Петенька, на мой день рождения будешь столь же щедр, я перестану тебе язвить в этот день и искренне поблагодарю за букет ромашек или любой другой безвкусный веник, – говорит Жанна.
– Ни секунды не сомневался в тебе, Жанночка, – качает головой друг.
Нам приносят коктейль
– Ты только сейчас не звони ей, ладно? – уговариваю подругу. – Завтра. Все завтра.
– Угу, – пьяно кивает Жанна, – пойду отдохну. Ноги уже не держат столько танцевать.
Петя там же, за столом. Я еще держусь. Я всегда лучше них реагирую на алкоголь, и сейчас я чувствую себя лишь слегка захмелевшей. Достаточно для того, чтобы танцевать чуть более раскрепощенно, чем в трезвом состоянии, но не достаточно, чтобы потерять голову и липнуть к противоположному полу.
Жаль, что противоположный пол считает иначе.
– Девушка, вы дивно пахнете, – сзади меня вдруг появляется внушительных размеров мужчина, – никогда раньше не встречал такую, как вы.
«Оборотень? – мелькает в голове догадка. – Слишком желтые глаза для обычного человека».
– И не встретите, я занята, – говорю и пытаюсь уйти от него.
Но не тут–то было, этот гад хватает меня за руку и грубо притягивает меня к себе.
– Пустите! – я начинаю паниковать и дергаться в железной хватке. – Я не хочу!
Что–то мне подсказывает, что я едва ли пара этому оборотню, скорее он решил развлечься.
– Нет, милая, не отпущу. Такой алмаз нужно держать при себе, – мужчина неприятно ухмыляется и закрывает мне рот рукой и начинает тащить в сторону выхода из клуба…
Глава 2
Я лягаюсь, пытаюсь прокусить мощную ладонь, но по факту я даже не могу разжать свою челюсть. Толпа вокруг не смотрит на нас, как будто не видит, или, что более вероятно, предпочитает не видеть. Никто не свяжется со сверхъестественным существом ради незнакомой девчонки. Да большая часть из них успокоит себя тем, что я наверняка сама во всем виновата. Или я старая подружка этого оборотня, некрасиво бросившая его. Или же я слишком призывно двигалась на танцполе, привлекая мужские взгляды. Вариантов, как успокоить свою совесть, много – выбирай любой.
Как будто оборотней возможно некрасиво бросить! Они сами кого хочешь бросят! И в ночном клубе логично танцевать! Я еще очень скромная и, на мне относительно закрытая одежда!
Но тем не менее вопреки логике никто на нас даже не смотрит. Конец танцпола, как и мой конец, близок, с этого угла Петя с Жанной нас не увидят.
Сердце бьется, как бешенное, но я все равно продолжаю сопротивляться.
– О, да ты с характером, отлично. Щенки, значит, будут, с огоньком, – скалится мой похититель.
«Щенки? Он сумасшедший? При чем тут щенки. Едва ли он тащит меня выбирать с ним питомца», – проносится быстрая мысль, а сверхъестественный урод уже вытаскивает меня на улицу. Охранники лишь лениво мажут взглядом по нашей парочке, убив во мне надежду на спасение и веру в людей.
За последнее почему–то обиднее, хоть это и нелогично. Но теперь понятно, почему люди при численном превосходстве побаиваются малочисленных оборотней. Чтобы одолеть хотя бы одного, нужно объединиться. А людям своя шкура дороже. Пока происходящее их не касается, они не участвуют ни в чем.