Душа сутенера
Шрифт:
— Которую возглавляет Лепин! — закричал Тальковский.
Наступило молчание. Премьер подумал, что ему нужно показать, что он обиделся, и положить трубку. Затем, помолчав немного, он тихо сказал:
— Они нам рекомендовали так поступить. Я ничего не могу сделать.
— А если они будут рекомендовать другой вариант? — спросил Тальковский.
— Не будут. Это решение нашей комиссии.
— Я вас спросил, — терпеливо напомнил банкир.
— Тогда я тоже изменю свое решение, — выдавил премьер, — и доложу об этом президенту.
— Хорошо, —
— Владислав Николаевич, здравствуйте, — вежливо поздоровался банкир.
— Здравствуйте, — мрачно произнес Лепин. Он всегда нервничал, когда слышал этот ненавистный голос.
— У меня к вам важное дело, — пояснил Тальковский, — я хотел бы с вами увидеться.
— Со мной? — не поверил услышанному Лепин. — Вы хотите увидеться со мной?
— Да, я хотел бы, чтобы мы встретились с вами где-нибудь «на нейтральной территории». В каком-нибудь ресторане, если возможно. А еще лучше, где-нибудь за городом. Но я понимаю, что у вас мало времени. И поэтому лучше где-нибудь в ресторане.
— Тогда вечером, после работы.
— Боюсь, что вы меня не поняли. Нам нужно немедленно увидеться. Поймите, что речь идет о ваших интересах. В данном случае я выступаю как лицо заинтересованное в вашем благополучии.
«Интересно, — подумал Лепин, — очень интересно».
— Хорошо, — сказал он, — но у меня будет мало времени. В ресторане мы не успеем посидеть. Мне еще нужно завизировать кучу документов для завтрашнего заседания кабинета министров.
— Я знаю, — быстро произнес Тальковский. — Тогда сделаем проще. Я подъеду к Белому дому на своей машине. И мы поговорим. Обещаю, что наш разговор не займет больше десяти минут.
— Хорошо. Я спущусь вниз. Так будет лучше. Хотя вы могли бы ко мне подняться. Я выпишу вам пропуск, — добавил Лепин с некоторым сарказмом.
— Не нужно, — сказал банкир, — лучше, если мы поговорим в моей машине. Это в первую очередь в ваших интересах.
Лепин подумал, что садиться в машину банкира было бы не совсем правильно. С другой стороны, его явно заинтересовало предложение Тальковского. Ничего страшного не случится, если он выслушает предложение банкира. В конце концов, не похитит же тот его! Лепин даже улыбнулся при этой мысли. Тем не менее он позвонил своему секретарю и сообщил, что через пятнадцать минут встретится с Тальковским, который подъедет к Белому дому.
Ровно через пятнадцать минут Лепин спустился вниз и вышел из здания. Автомобиль Тальковского, огромный шестисотый «Мерседес» стоял на служебной стоянке, куда разрешали заезжать только членам правительства. Лепин поморщился. У этого банкира было слишком много привилегий. Хотя и другой банкир тоже ставил машину именно на этой стоянке. Лепин вспомнил про Валентина Рашковского. Про того говорили, что он глава всей организованной мафии в стране. Но говорили вполголоса, чтобы никто из посторонних не услышал.
Лепин подошел к автомобилю. Сидевший впереди телохранитель вышел и открыл дверцу,
— Добрый вечер, Владислав Николаевич, — сказал банкир, — извините, что мы встречаемся с вами в такой необычной обстановке, но речь идет о столь важных вещах, что я решил немедленно с вами встретиться.
— Я вас слушаю, — холодно проронил Лепин.
— Речь идет о завтрашнем заседании кабинета министров, — быстро объяснил Тальковский, — комиссия, которую вы возглавляете, решила остановить поставки австрийским компаниям, вообще приостановить поставки энергоресурсов через Украину. Нам кажется, что это не совсем верное решение.
— Мы об этом уже говорили, — заметил Лепин.
Он был явно разочарован. Он думал, что Тальковский умнее. Они ведь уже говорили об этом. Тем более что час назад все было решено и с премьером. Лепин усмехнулся. «Банкир теряет чувство реальности», — подумал он.
— Я помню, — сказал Тальковский, — но вы не захотели выслушать наши доводы. Мне кажется, что поставки нельзя срывать. Это скажется и на имидже нашего государства, и на наших партнерских отношениях с Западной Европой. Наконец, такое решение нанесет удар по нашим отношениям с Украиной.
— Возможно, — согласился Лепин, — но решение уже принято. Комиссия не может его менять. Извините меня, но этот вопрос уже закрыт.
— Вы уверены? — тихо спросил банкир. — Мне кажется, что вы несколько поторопились. Еще есть время изменить заключение комиссии, и я уверен, что премьер с вами согласится.
— Нет. Это невозможно.
Лепин уже взялся за ручку дверцы, чтобы выйти из машины, когда Тальковский быстро сказал:
— Подождите, пожалуйста.
Лепин оглянулся на него. «Интересно, какие еще доводы остались у банкира?» — подумал он. И в этот момент Тальковский протянул ему кассету.
— Я хочу посоветовать вам посмотреть этот фильм до того, как вы примите окончательное решение. Думаю, доводы, которые содержатся в этой кассете, должны убедить вас принять более справедливое решение.
— Не думаю, — усмехнулся Лепин, — а кино я уже давно не смотрю. Мне кажется, я вышел из того возраста, когда меня больше всего интересовали фильмы.
— Этот вам понравится, — сказал банкир, — я думаю, будет правильно, если мы свяжемся с вами через полчаса. Надеюсь, у вас в кабинете есть видеомагнитофон?
— Найду, — захватив кассету, Лепин вышел из автомобиля, сильно хлопнув дверцей.
Наверх он поднимался, глядя на кассету и гадая, что именно в ней может быть. В кабинете у него нужной аппаратуры не было, и он попросил помощника принести видеомагнитофон и подключить его к телевизору. Пока помощник возился с техникой, Лепин сидел в своем кресле, глядя на кассету. Он хотел попросить помощника вставить кассету, но потом решил, что посмотрит ее в одиночестве. Когда помощник вышел, Лепин вставил кассету. И сразу услышал чей-то громкий смех.