Душа планеты

Любимова Виктория Владимировна

Выражение лица Брайана тут же сменилось с обеспокоенного на действительно испуганное. Этот страх отражался в моих глазах, словно в зеркале. Не требовалось слов, чтобы понять, что происходит.

Голова стукнулась об пол, в ушах зазвенело, и я зажмурилась. Глаза медленно открылись, и все вокруг начало отдаляться и смазываться. Брайан тенью склонился надо мной и не говорил ни слова, не зная, что сказать. Ведь он не мог ни успокоить, ни пообещать спасти меня. Ричи больше нет, и никто не сможет вылечить больное сердце Кариады. Теперь я понимала, что умираю.

– Брайан, - выговорила

я, слыша свой голос где-то вдалеке. – я… я умру, да?

Из глаз побежали невольные слезы, и кожу щек тут же защипало. Но я почти не чувствовала жжения, будто все это происходит не со мной. Ведь я не могу умереть. Со мной… не должно случиться этого.

– Н-нет… Мы ведь сделали это, ты сделала это. Ты спасла мир от Онорак! Тебе нельзя умереть сейчас… - тихо проговорил он, сжимая мою руку. Но голос Брайана был абсолютно безрадостен. – Если ты умрешь, мне не для кого будет жить… Ты стала помогать мне простить себя. Без тебя я не… - Он всхлипнул, так и не договорив, но я не видела слез. Возможно потому, что все в глазах смазалось и расплылось.

Что ж, пора было принять действительность – я правда умираю. Умираю только потому, что чужое тело страдает пороком сердца. Последняя тлеющая искорка Дара покинула плоть, вслед за ней пойдет и душа…

Медленно, собрав все силы, я едва заметно помотала головой.

– Ты… ты хороший. Может, так и лучше…

Ведь я же совсем и не я. Не я спасла мир. Кариада. Кариада, которой управляла моя душа. Я понимала, что уже не была собой. Не я была смелой, мужественной и храброй, не я умела стрелять и приручать силу разрушения, а она. И не меня любил Брайан, а ее. Но теперь это уже не имеет никакого значения.

– Неправда! – выкрикнул Брайан, прочитав мои мысли, и по срывавшемуся голосу я поняла, что теперь он открыто плакал. – Ты… ты нужна мне! Я люблю тебя… и если бы ты была другой, все равно бы любил тебя!

В глазах темнело, и очертания Брайана начали таять. Я старалась не бояться смерти и представить себе что-то хорошее. В голове всплыла картина: мама поет мне колыбельную. Голос, нежный и спокойный, напевал эту песенку, и одними губами я повторяла за ним, не слыша собственных слов:

Звездочка яркая средь ночной тьмы

Быть может, на ней живут люди, как мы,

Светит, как искорка, лишь в ночной час,

Быть может, оттуда, кто смотрит на нас.

«Быть может, оттуда, кто смотрит на нас…» - последние слова тихим шелестом отразились в мозгу, и наступила тишина. И тьма, забирающая меня с собой. Чужое сердце больше не болело. Оно сделало два последних удара и затихло. Затихло навсегда.

***

Взгляд Воин был устремлен далеко в космос, от пустоты и загадочности которого провидицу отделяло толстое смотровое стекло. Она ждала. Ждала того, что предсказывал ей ее Дар. Смерть Онорак и еще одна смерть, о которой Воин не хотелось думать. Но она не сможет ничего изменить…

От мыслей Воин отвлек

огромный ярко сверкающий алый луч, вышедший откуда-то из-под днища корабля. Дар Разрушения, который в глазах провидицы имел свой цвет, в таком огромном количестве поразил даже много повидавшую на своем веку Селестию Воин. То, что в Сатурне содержится столько Дара, она и не могла вообразить. «Ты прекрасно справилась, дорогая. Но я не смогу тебя спасти. И потеряю тебя уже дважды, Кэри». Ее дочь почти вернулась. Она была почти такой же, как раньше, и Воин понимала, что подсознательно хотела только одного – воскресить свою дочь. Онорак, являвшаяся провидице на станции слежения, отчасти оказалась права в отношении ее намерений.

Планета Онорак превратилась в сплошной сверкающий красный шар, который постепенно начинал рассыпаться в пепел. А луч слабел. И, едва он окончательно растаял, Воин почувствовала, что с ней происходит что-то странное. Дар. Он утекал из нее, словно криогеоз из негерметичной емкости, и она ничего не могла сделать. Этого она не предвидела. Онорак хотела забрать у них Дар, одновременно отнимая жизнь. Но Воин чувствовала себя хорошо. Хотя, что-то в ней ноюще болело, так как болит утерянная конечность.

Голубая вспышка за спиной привлекла внимание провидицы, и Воин обернулась. Брайан и Сатурна телепортировались из двигателя, и теперь лежали около ее ног. Провидица отступила от них подальше, чтобы не попасть в поле зрения девушки, которую она так по-матерински любила. Воин знала, что сейчас произойдет.

И Брайан и Сатурна чувствовали, как Дар покидает и их, но Сатурна умирала, тая буквально на глазах. Воин знала, что Дар тут совсем не причем. У ее дочери было больное сердце, и именно оно дало о себе знать. Никто не мог помочь, и Воин оставалось лишь созерцать эту душераздирающую картину издалека. Брайан склонился над Сатурной, и Воин тупыми лезвиями пронзали его отравленные отчаянием и болью мысли, хотя с каждой минутой все слабее, потому что Дар все продолжал утекать.

Да, парень действительно был сильно влюблен. Какая-то часть Воин хотела приблизиться и утешить его, но женщина не могла себе этого позволить. Всю жизнь она привыкла быть хладнокровной к любым происшествиям. Даже к гибели собственных дочерей. Надо признать, это удавалось ей с трудом.

Сатурна перестала дышать. Брайан все плакал и плакал, тряся ее за руку и бормоча что-то невразумительное. Казалось, это продолжалось безумно долго, пока, наконец, парень не оглянулся назад и не нашел отрешенным взглядом провидицу.

– Сделай!..
– сквозь слезы прокричал он, – сделай хоть что-нибудь…

– Я не могу, – ровным голосом ответила Воин.

– Ты лжешь! – парень отстранился от трупа, только что так горько оплакиваемого им, и, сжав кулаки, подошел к провидице. Брайан возвышался над ней, сухой сморщенной, словно изюм, женщиной, сидевшей в инвалидной коляске. Слепое отчаяние плескалось в его глазах. Но Воин не выказала никаких эмоций. Тогда парень сложил руки в замок и закрыл глаза, усилием воли вызывая частичку еще не покинувшего его до конца Дара. – Спаси ее, или я разрежу твой шланг с криогеозом.