Душа оборотня
Шрифт:
— Погоди-ка, — взял его за плечо Невзор, — не чуешь?
— Что?
— Вроде, дымком потянуло.
Середин втянул холодный влажный воздух.
— Может, показалось?
— Нет, и сейчас чую. Должно быть, топь кончается. Селение. А может, охотник костер жжет. Еще мясом пахнет.
— Направление сможешь определить? — Середин сглотнул слюну.
Невзор встал, скрылся в темноте, походил по островку.
— Вроде, вот там, на закате, куда мы и шли. Огня не вижу — или в ямке костер, или в доме печь, — но дымок оттуда
Всю ночь Середин ерзал в мокрой одежде, стуча зубами от холода. Невзор сопел рядом, ни на что не обращая внимания, и под утро Олег ему уже завидовал.
За ночь облака поредели. Едва солнце позолотило верхушки сосен, Невзор был уже на ногах, свежий, отдохнувший, словно и не было изнурительного перехода. Даже опухоль на плече спала, и дружинник вполне свободно им двигал. Пока Середин, кряхтя, поднимался, махал руками, пытаясь разогнать кровь, он сходил к воде, намочил голову. Подойдя к ведуну, протянул нож.
— Брей, — коротко велел он и наклонил голову, подставляя ее под лезвие. — Шапку-то потерял, так теперь не то что лошади — люди шарахаться станут.
Волчья шерсть скрипела под ножом, неохотно уступая сверкающей стали. Невзор провел ладонью по обритой голове, усмехнулся.
— Чудно. Я раньше совсем никогда не брился. А теперь будто голый. Ну, что, идем, посмотрим, кто там костры по ночам жжет? Мы с тобой чуть-чуть вчера не дошли — во-он он, берег, — показал Невзор рукой на зубчатую стену леса, до которой было меньше полета стрелы.
На этот раз он зашагал впереди, ловко перепрыгивая с кочки на кочку. Невзор перелетал через проплешины ржавой воды, упираясь слегой, словно прыгун с шестом. В движениях его была такая животная грация, что Середин опять, как и ночью, позавидовал ему. Волкодлак уже выбрался на твердую почву и исчез в подлеске, а Середин еще прыгал по болоте. Наконец ведун вышел на берег и с облегчением отбросил слегу.
— Иди сюда, — услышал он справа голос Невзора.
Олег пробрался через кусты. Здесь, на небольшом языке песка, вдававшемся в болото, он увидел Невзора. Тот сидел на корточках и ел что-то из деревянной миски.
— Угощайся!
— Откуда это? — присел рядом Середин.
— Местные оставили лоскотухам или трясовицам. А может, игошкам. Задабривают, чтобы к жилью не ходили, не баловали.
— Ты что, с ума сошел, берегинь да духов без лакомства оставлять? А ну, обидятся?
— Да я чуток токмо взял, — смутился волкодлак. — Они больше хлеб да молоко любят. Так я его оставил.
В миске был рассыпчатый творог и разваренное пшено. Олег поел, вытер руки о траву.
— Стало быть, кто-то печь топил?
— Нет, — покачал головой Невзор, — так близко к болоту жилье не ставят. Тут другое, — он поманил Олега за собой.
Раздвинув кусты, они очутились на небольшой поляне. Вокруг вкопанного в землю каменного очага стояли вырубленные
В очаге чернел пепел, зола, погасшие угли. Несколько обгорелых костей указывали, что чутье Невзора не обмануло — здесь сожгли жертвенного козленка или птицу.
— Дорогу найдем? — усомнился Олег.
— В дальних выселках к богам одной дорогой не ходят, так что тропинку вряд ли сыщем. Но раз здесь были только вчера, то следы должны остаться.
Невзор обогнул поляну по кругу, вглядываясь в землю и раздвигая кусты. В одном месте задержался, кивнул и, жестом позвав Середина, шагнул сквозь заросли. Изредка нагибаясь к земле, он быстро шел вперед, настороженно поглядывая по сторонам, указывая Олегу на сломанную ветку или след, отпечатавшийся во мху. Видимо, человек, принесший богам жертву, не очень таился — значит, знал, что чужих здесь не бывает и выследить дорогу к его дому вряд ли кто сможет.
Почти час они шли по едва заметным следам, наконец Невзор остановился и поднял руку. Середин приблизился к нему. Впереди открылось небольшое поле, распаханное под озимые; по краям торчали обгорелые пеньки — поле отвоевали у леса, срубив и спалив деревья. Впереди, за полем, виднелись три избы, хозяйственные пристройки: хлев, овин. Еще не потемневший от времени журавль склонил над колодцем длинную тощую шею. Над двумя домами курился дымок. Невзор, раздувая ноздри, втянул воздух.
— Похлебку варят, — сообщил он, — мясную.
Из избы вышел мужик в домотканой рубахе, перепоясанной кушаком, в холщовых портах, босой. Он подошел к хлеву, приоткрыл дверь. Оттуда выступил молодой парень в такой же одежде, они заспорили… Вдруг мужик обернулся к лесу и посмотрел, как показалось, Середину, прямо на него.
Невзор выругался сквозь зубы.
— Что такое?
— Сороки, — пояснил Невзор, — мать иху так. Слышишь, разорались.
Две черно-белые горластые птицы кружились над полем недалеко от них, оглашая воздух пронзительным стрекотанием.
Мужик и парень бросились в избу, из хлева выбежал еще один, почти подросток и кинулся за ними вслед. Из-за домов, видно с огорода, прибежали две девки и женщина постарше. Одна девка была явно на сносях — она тяжело переваливалась на бегу, придерживая руками живот.
— Пойдем, что ли, — проворчал Невзор, — пока кобелей не спустили.
Они вышли из леса и по пашне двинулись к избам. Навстречу им выскочили трое мужчин: парни натягивали на бегу луки, мужик в ржавом шлеме и коротковатой кольчуге нес на плече боевой топор с длинным топорищем. У парней на боку Середин приметил короткие мечи.