Душа ночи

Ледовская Светлана

Ловкие пальцы забрались под одежду. Упираясь в жёсткую грудь, я толкнула его от себя, но оказалась на столе. Он опрокинул меня, придавив сверху, сметая всё со столешницы, схватил запястья и вздёрнул их над головой. Аристократичное узкое лицо зависло над моим в нескольких сантиметрах, рот приоткрылся, являя мне ряд одинаково заострённых изогнутых тонких зубов, обдавая ароматом сандала и крови. Глаза, до того прозрачные голубые окрасились чёрным и на бледной коже казались бездонными. Они тянули в себя, подчиняли, заставляли извиваться, стараясь

прижаться теснее…

На груди полыхнуло нестерпимо, и я вскрикнула, ранено забившись, швырнув от себя гибкое тело. Он отлетел к стене, с размаху впечатавшись спиной и сполз на пол.

— Ты пришла ко мне с меткой высшего, — он попытался подняться и снова упал. Сухой смех сотряс воздух. — Смерти моей хочешь, любимая?

— Ссука, — прошипела я, сгибаясь, не в силах вздохнуть. Оказавшись на коленях, я пыталась втянуть воздух в пылающие лёгкие.

Печать на мне действительно была и она функционировала. Даказательство этому было болезненным. Валс, кривясь, вытер кровь с уголка губ и откинул голову на прогнувшуюся стену.

— Полагаю, ты сама не знала про подарок своего визави.

— Догадывалась, — призналась я, принимая сидячее положение, — но надеялась, что ошиблась.

— Решила позлить мужика за мой счёт?

— Он узнает? — стало жутко.

— Уже знает, — хохотнул восставший и охнул, ухватившись за рёбра. — Порой ты поражаешь меня своей невежественностью.

— Мы проходили разные школы.

— Очевидно, что так, — обвиняюще выплюнул он. — Ты дикая, неприручаемая и совершенно невыносимая в собственном отречении от своей природы.

Скривившись, я подняла перевёрнувшуюся рамку и, стряхнув стекло, швырнула её в бледное лицо, конечно не попав.

— Некоторым не дано выбирать, — на старом снимке, потрёпанном и полувысветшем мы были пьяны, красивы и мой давний любовник ещё был человеком.

— Именно потому я не поставил тебе метку, когда была возможность.

— Просто ты никогда меня не любил, — когда-то это причиняло дикую боль, но сейчас отзывалось обидой.

— А много ли пользы идиоту, который решился? Он любит тебя? — я скривилась от озвучивания горькой правды: Кинаром двигала похоть. — Мне не улыбалось сдохнуть от твоей руки, когда ты решишь идти дальше и я перестану быть тебе нужным.

— Я любила тебя, — призналась я, тяжело поднимаясь и откидывая влажные волосы назад.

— В этом отличие, Милана, — глухо прозвучало в тишине запертой комнаты, — я всё ещё продолжаю тебя любить. Это никогда не пройдёт.

— Пока смерть… — издевательски протянула я.

— Даже после, детка, — Валс сверкнул зубами, напоминая, как опасен.

— Я не просила тебя становиться…

— Другим? Я видел в этом возможность стать ближе, достойным тебя.

— Я не просила! — собственный крик впился в уши.

— Мне не нужно было разрешение. Только понимание и немного искренности. Ты слишком погрязла в своих секретах. Слишком была занята баюканием своих страданий, чтобы замечать, что другим нужна ты…

— Не

говори так. Я была рядом с тобой…

— Именно рядом, — он оказался прямо передо мной в одно мгновенье и зло прожёг полночным взглядом, — всегда рядом и никогда вместе. Мне бы понять это раньше и сдохнуть в свой срок, чтобы не жить с этим…

— Так сдохни! — запальчиво воскликнула я и сама ужаснулась сказанному.

— Может поможешь? — обхватив моё лицо он впечатался поцелуем в искусанные губы и застонал простужено хрипло. — Хотя бы представь, что что-то чувствуешь. Представь его…

Но это был Валс. Тот, кто больше полусотни лет назад грел мои замёрзшие ладони дыханием, мотался со мной в изгнании, терпя мои истерики, кошмары по ночам и полуночные побеги. Тот, кто укладывал ненужное духу покинутое тело на кровать и ждал моего возвращения, всегда ждал. Он медленно умирал, пока я бежала не оглядываясь. Сначала от преследования, потом от себя.

ВАЛС

Глава 15

Я увидел её сидящую в парке на облезлой лавочке с булочкой в руках, которую она крошила и бросала откормленным голубям, лениво расхаживающим между крошек. Удивительно яркая, с глазами, по кошачьи щурящимися на солнце. Девушка прикусывала нижнюю губу, отчего та казалась ярче, и мне впервые захотелось попробовать её на вкус, чтобы убедиться, что она не пользуется липким блеском. Длинные пальцы отломили хлебный кусочек и поднесли его ко рту. Заворожено я наблюдал, как она кладёт его между зубами и проводит внутренней стороной губы по подушечке пальца. Наверно именно в этот момент я уже не имел шанса спастись.

Мне не забыть, как она вскинула лицо, когда я загородил ей солнце, и затопила меня зеленью глаз. Она что-то сказала, и я тряхнул головой, пытаясь вслушаться.

— Ты распугал птиц.

— Я спас их от ожирения.

— Ну, не настолько они толстые, — возразила она и улыбнулась. С правой стороны на щеке образовалась милая ямочка. Отсутствие такой же на другой стороне казалось удивительно правильным.

— Нельзя быть идеальным, — сказал я, продолжая свою мысль, но она кивнула, словно поняла. — Пойдём, выпьем кофе.

— Банально, — она сморщила нос.

— Чай? — продолжил я, надеясь, что она будет так же улыбаться. — Мёд? Вино? Сливки?

— Другие предложения есть?

— Хочу тебя поцеловать, — девушка удивлённо распахнула глаза. — С первого момента как увидел.

— Так что же не целуешь? — провокационно откинувшись на спину, она облизнулась.

Конечно, девушка не ожидала, что я действительно сделаю это. Сяду рядом, притяну её за плечо и властно накрою приоткрывшийся рот своим, покоряя язык, отбирая дыхание, и добьюсь едва слышимого стона из её груди. Блеском она не пользовалась. Обескураженная, она не оказала сопротивления, когда я накрыл напрягшуюся грудь под тонкой тканью платья и скользнул вниз по животу, на бедро ноги, закинутой на другую.