Душа небес
Шрифт:
Однако профессор Сант выразил свое неодобрение:
— Все эти “верные” друзья так считают. Заявляют во всеуслышание, что преданнее них никого на свете нет. А потом в трудную минуту пропадают без вести, пока их за шкирку не оттащишь от вонючего пойла, которым те полоскали себе глотку в самой обшарпанной дыре…
— Я был убит горем! — попытался оправдаться профессор Теон.
— За два дня до того, как это горе произошло?
— Ты же знаешь, мы, дроу, имеем хорошее чутье на несчастья…
— Именно поэтому ты так стремительно смылся тогда, —
Это было впервые, когда я стала свидетелем подобного! Он ведь обычно такой сдержанный и отстраненный, а тут столь явно проявил по отношению к кому-то презрение. Интересно, что за отношения связывают этих двоих?
— Но ничего, я даже рад, что в итоге тебе удалось избежать заточения, ведь иначе ты не смог бы мне помочь здесь. Но теперь твоя полезность исчерпана, — сказал Мастер и посмотрел на меня, пытаясь оценить, мою реакцию на его слова. — И пока у меня есть эта возможность, я, пожалуй, поспешу вернуть подаренное тебе бессмертие. Ты ведь не возражаешь, Милли?
— Но я же умру! — в ужасе воскликнул профессор Теон.
Сант беззаботно пожал плечами.
— Может и нет. Ты же темный эльф. Вдруг этот ваш священный пень будет к тебе благосклонным и пощадит твою никчемную жизнь.
Несмотря на явную провокацию со стороны Мастера, дроу выглядел испуганным до глубины души. Таким жалким я и представить себе его не могла.
Я понимала: Сант не тронет своего прислужника. Если бы хотел убить его, точно не стал бы растрачиваться на пустые угрозы и без лишних слов исполнил бы задуманное. Но несмотря на это понимание, с каждой минутой внутри меня росло и крепло беспокойство. Мне стало тревожно за безопасность профессора Теона.
В конце концов я не выдержала.
— Прекратите! Что вы тут устроили, профессор Сант?! Я не позволю вам и пальцем его коснуться! В чем бы профессор Теон ни провинился, уверена, он уже давно искупил свои грехи и теперь заслуживает спокойной безопасной жизни.
Оба мужчины повернулись ко мне. И выражения их лиц меня поразили.
Сант не скрывал своей досады, хотя мне показалось, что на мгновение в его чертах промелькнуло некое довольство, словно я повела себя именно так, как он ожидал.
В глазах профессора Теона стояли слезы радости и облегчения.
— Ох, Милли! Я верил, что ты будешь на моей стороне! — от переизбытка чувств он схватил меня за руку и стал целовать ее. — Пусть даже я совершил за свою жизнь столько непростительных ошибок, но ты всегда будешь милосердна ко мне…
Мастеру это не понравилось, и он сердито вырвал из захвата дроу мою руку, а потом ревностно стал гладить ее в тех местах, где только что касались чужие губы. Будто бы стирая возможные отпечатки поцелуев.
Я застыла, как громом пораженная, не пытаясь воспротивиться его действиям. Снова эта Милли, но из уст уже совсем другого человека. Снова это слово подняло бурю в моей душе, но эти эмоции уже были совсем другими, отличными от предыдущих.
Если Сант вызывал во мне тепло и нежность, то Теон будил странную радость
— Ну хватит вам, зачем вы ссоритесь? — с мягким укором произнесла я и почувствовала, будто уже не впервые говорю эту фразу именно таким тоном. Возможно когда-то я так же ругала Лестара и Ронни? Между ними подобные препирательства тоже не редкость.
Как ни странно, мужчины послушно прекратили ругаться. Профессор Сант вновь принял холодный высокомерный вид и приказал:
— Оставь нас. Займись делом.
— Каким? — глупо спросил Теон.
— Каким-нибудь. У тебя что, работы нет?
Преподавателя полетов вдруг осенило, и он воскликнул:
— О, понял-понял! Тогда приятно вам поворковать наедине! Вы же к драконам? Только там…
— Прочь! — начал злиться Сант.
Профессор Теон быстро поклонился и покорно направился в сторону замка, хотя в выражении его лица не было и капли смирения и послушания. Губы скривились в ехидной улыбке, а напоследок он весело подмигнул мне, как тогда, в нашу первую встречу, и крикнул:
— Только не давай ему спуска, Милли! И не позволяй ему слишком многого!..
Замолчать и ускорить шаг его заставила только алая молния, выпущенная в его сторону Мастером.
34. Знак судьбы
Когда мы вошли в стойла, нас встретил знакомый полумрак и тишина, нарушаемая лишь шорохом множества крыльев и тихим рыком, издаваемым драконами.
Вновь я посочувствовала этим гордым и красивым животным, которым приходиться ютиться здесь, как шпротам в банке. Ветер и солнце их дом, а не деревянные стены…
Первым делом мы подошли к Изумрудику, которого я не навещала уже довольно давно. Тот был явно рад моему появлению, но вел себя сдержанно, словно не мог позволить себе слишком бурную реакцию. Лишь легонько ткнулся носом мне в руку в знак приветствия и отступил на несколько шагов.
Профессор не стал подходить со мной к дракону, оставшись в стороне. Его взгляд ничего не выражал, но при этом внимательно наблюдал за моими действиями и поведением моего питомца.
Не желая торопиться, я спокойно накормила и напоила Изумрудика, а потом так же неспешно почистила его чешую. Что-то мне подсказывало, что Сант привел меня сюда вовсе не за этим, но он меня не торопил, позволяя насладиться обществом моего дракона и заставляя забыть обо всем.
Только чей-то знакомый голос, доносящийся из глубин помещения, вскоре вернул меня к действительности.
— Ну вот и все, теперь ты в порядке. Посидишь здесь пару дней, и вновь сможешь летать.
В ответ раздалось печальное урчание.
Я вспомнила, что накануне, в конце занятия по полетам, когда все наперегонки спешили приземлиться, драконица Сапфира влезла в самую гущу толпы и поранила заднюю лапу. Чтобы взлететь, дракону нужно оттолкнуться от земли мощными лапами и прыгнуть как можно выше, чтобы затем во всю ширь расправить свои крылья. Из-за больной лапы, Таире это пока было недоступно.