Душа небес
Шрифт:
— Чего это ты о любви заговорил? — прищурилась Ронни и усмехнулась.
Эльфа, казалось, уязвило ее пренебрежение. Он тут же взъелся:
— А что, я не имею права об этом говорить?! По-твоему, я этого не достоин?
— Тише, тише. Я не это имела в виду, — поспешила заверить подруга, ошеломленная его словами. — Просто это так не похоже на тебя. Ты ведь даже после ситуации с Сапфиром вел себя спокойнее. Переживаешь, что они не подходят друг другу? Ведь он темный демон, она светлая эльфийка. Им будет нелегко вместе…
Она говорит о бывшей невесте Лестара?
— Да при чем тут они? —
— Слушай, — вставила я, догадавшись, о чем речь. — Если хочешь, я постараюсь сделать для тебя гель, так и быть. Не уверена, что эти шикарные кудри с легкостью поддадутся укрощению, но обещаю, что приложу для этого все усилия. Только ты не волнуйся так, ладно?
Наблюдая за красноречивой переменой выражения лица друга, я поняла, что тот имел в виду вовсе не эту проблему. Будто лишь только сейчас вспомнив о своих волосах, он дернул себя за пушистую прядь, скривился в отвращении и как-то совсем сник.
— Че-е-ерт… Еще и это…
— Стоп! Так ты не из-за этого здесь спрятался?
Он помотал головой и сел на пол у ног стеклянной Милфины.
— Да я как-то даже и позабыл об этом недоразумении. После всего, что было утром.
— А что было утром? — спросила Ронни и посмотрела на меня.
Я пожала плечами. Не помню ничего серьезного. Разве что взлом нашей спальни, а остальное к нему вряд ли имеет отношение.
— Нитта была утром… — сказал Лестар, а потом его глаза будто заволокло туманом. — Растрепанная, в нижнем белье, такая яростная, как фурия, и прекрасная, как свет утренней зари. Маленькая пугливая мышка. Такая милая, но в то же время стойкая…
— О-о-о… — протянула Ронни и радостно заулыбалась во весь рот. — Поздравляю тебя с обретением истинной, друг! Ну наконец-то!
Как оказалось, узы истинной любви у эльфов могли рождаться в течение жизни с крайне редкими интервалами. Если у пары случался разрыв, обратно узы было уже не скрепить. Зато новые, с другой «половинкой», создавались только спустя много лет после разрыва старых. На это могло уйти полвека или даже полжизни. Оттого и чувствовал себя Лестар сейчас таким растерянным — у него-то прошло всего несколько лет.
— Не иначе сама Священная Ольха тебя благословила! — восклицала Ронни, когда мы шли по коридорам академии, сопровождая друга в его комнату.
Девушка настояла на том, чтобы проводить его. Мало ли, какие глупости взбредут в его влюбленную голову в таком состоянии. А то, что эльф влюблен — совершенно нелогично, безнадежно и, увы, невзаимно — было совершенно очевидно.
Глаза его возбужденно сверкали, но при этом словно не замечали ничего вокруг. Ни того, что за столько пропущенных пар ему придется еще долго отбывать наказания. Ни того, что придется приложить немало усилий, чтобы завоевать Нитту, влюбленную в совсем другого парня. Ни даже того, как на него пялятся прохожие — а точнее, на его прическу, о которой тот снова умудрился позабыть.
Мы с Ронни даже радовались таким переменам. Я — тому, что Лестар теперь не будет доставать меня с рецептами гелей для волос. Пусть ходит так, глядишь и новую моду введет. Кому, как не будущему королю
— А что, она и это может? — спросила я.
— Ольха-то? — уточнила она, поморщившись. — Ну как тебе сказать… Вообще-то это просто дерево, пусть и самое большое во всем Эльфхейме. Но эльфы считают его чем-то вроде своей праматери. Даже легенду придумали о том, что появились из семян этой самой Ольхи. Странно, да?
— Не то слово!
— Во-от! Гномы более разумны в этом плане. Они-то из камня были выточены самим ветром. Вышли из скал, как говорится. Буквально.
Я удивленно вылупилась на нее. И это, по ее мнению, разумно? Но решила никак не комментировать ее слова, чтобы ненароком не обидеть. Мало ли.
Подруга заметила выражение моего лица и залилась громким смехом. Да так, что с трудом смогла остановиться, когда студенты вокруг стали оборачиваться и неодобрительно шикать на нее, а некоторые даже выходили из своих комнат, чтобы посмотреть, кто это так голосит в коридоре.
— Видела бы ты себя! Представляю твою реакцию, когда узнаешь, из чего по легендам были созданы демоны!
— Боюсь представить…
— И не зря, — она сделала драматическую паузу, ловя мой взгляд, а потом выпалила: — Из сердец погибших в славной битве врагов. Представляешь!
Я в ужасе потрясла головой. Зачем же так жестоко?..
— Покровителем демонов считается некий Бонарт. Не знаю, кто это, никогда его не встречала. Но говорят, мужик он суровый, хоть и красивый, как все демоны. А в воинском искусстве с ним никто не сравнится. Только засел он в последнее время на своей планете и носу оттуда не показывает.
— А что на счет остальных рас? — поинтересовалась я. Все-таки эти Старшие подозрительно похожи на древнегреческие божества моего мира. Сильны, красивы, бессмертны, но общества братьев своих меньших не избегают, а, напротив, даже во многом помогают им, направляют, обучают. Разве что вовсе не являются мифическими… Хотя кто их знает этих греческих богов, может и те взаправду существовали?
— Ой, знаешь, я не очень интересуюсь этой темой, — махнула рукой девушка. — Тебе лучше в книгах об этом почитать. Светскую хронику не ищи — там лишь не подтвержденные слухи и домыслы. А вот энциклопедии — самое то! Ну или дождись лекции по истории. Все-таки эти четверо существ внесли огромный вклад в объединение рас и создание Империи…
— Четверо? — переспросила я, и новая мысль пронзила озарением.
«Доподлинно известно, что во всей Империи имеется четыре таких дракона. Всего четыре! Наездников этих драконов, как мы теперь знаем, в живых осталось только трое…» — вспомнились недавние слова Сапфира о звездных драконах.
И словно в подтверждение еще не до конца окрепшей догадки, прозвучали слова Ронни:
— Ну да. Милфина, Диора, Сантанор и Бонарт. Две светлые женщины и двое темных мужчин. При этом, все они относятся к разным расам, поэтому их и называют Старшими или покровителями. Каждый из них время от времени показывается в обществе. Вот только Милфину уже давно никто не видел…