Душа мира
Шрифт:
По улице бежали люди. Их было много, этих молчаливых черных фигур, кое-как одетых, но они не толкались, не мешали друг другу. Они спешили деловито и целеустремленно. Человеческая толпа быстро скатывалась вниз по мраморным ступеням.
Эрик увидел багровый отсвет. На набережной горело большое многоэтажное здание. Эрик знал эту образцовую школу-интернат. Вскрикнув, он бросился бежать к школе.
– Меня не удивляет, что мы спасли детей, - говорил Эрик на другой день кому-то из соседей. Он пристально рассматривал свои изодранные в клочья домашние туфли.
– Но... почему я не простудился, а? Девять часов с мокрыми голыми
– Нервное возбуждение. На войне не бывает насморка.
– Так-то оно так, - протянул Эрик, - но хотя бы легкая ангина должна быть, а?
До этого случая ему часто хотелось уйти в серый зимний парк и долго бродить по холодным и мокрым аллеям. Может быть, он сидел бы на набережной и смотрел, как спит свинцовая Москва-река, закованная в красный гранит. Может быть, он стоял, бы на новом мосту, и электробусы, проезжавшие мимо, дышали б на него горячо и торопливо. Может...
Но теперь ему захотелось ощущения резкого и неожиданного. Вид бланков экспертизы, почерк главврача вызывали в нем смятение. В нем возникло ощущение смутное, как сон, зыбкое, неустойчивое, неверное. Зубная боль сердца, она накатывала волнами и уходила, оставляя сожаление и ожидание нового приступа.
Эрик торопливо вышел из больницы. На улице автопогрузчики собирали снег. Грязный асфальт, похожий на растерзанную шкуру леопарда, блистал тысячами бриллиантовых блесток. В солнечных лучах красным фонарем горел чудом уцелевший дубовый лист. Эрик слышал, как в хаосе звуков проскакивает знакомая мелодия. Просвистели один за другим три автолета. Не то! Кто-то похвалил погоду и щелкнул замком, складывая сферический зонтик. Не то! На углу проспекта Чернышева стояли корзины с яблоками. Они пахли тонко, неуловимо, влекуще. Но и это было не то!
То была мелодия, безнадежно потерянная в рокоте и запахах толпы, в шуме города, в блеске неба...
Внезапно Эрик увидел дверь. Вернее, здание, а в ней дверь. Она помещалась как раз между Большим универсальным магазином и стоянкой прогулочных автолетов. Здания эти были блестящие и современные, а дверь - старая и невзрачная, безнадежно отсталая дверь. Вдобавок ко всему над ней висела надпись, сделанная масляной краской и покрытая стеклом. Это было уж совсем смешно и трогательно. Короткая незатейливая надпись "Кафе "Сардинка". Эрик толкнул дверь и вошел. Несколько шагов по ступенькам вниз, и через узенький проход он попал в большое полутемное помещение. На забранных решетками окнах неподвижно повисли длинные тонкие шторы с рисованными от руки рыбами, креветками, морскими звездами. Эрик присел за столик и осмотрелся вокруг. Зал был оформлен в виде грота на морском дне. По стенам ползали лангусты, у ног колыхались водоросли, в которых плутала мелкая морская живность. На выходе из грота расплывалось зеленоватое сияние - там, как призрак, застыл буфет, похожий на потонувший корабль, обросший ракушками, затянутый илом. Из угла комнаты послышалась прозрачная стеклянная музыка. Ломались хрупкие сосульки, дробился свет в гранях белого кристалла. Эрик был один в этом странном помещении, и ему стало немного жутко.
Он привстал со стула.
– Не уходите, я сейчас, - раздался негромкий голос.
Над входом вспыхнул свет, и рисованный осьминог зашевелился. Маленький человечек, белый, седой, с сероватой кожей лица, подплыл к Эрику.
– Что вам угодно заказать?
Тон человечка был нежный и умиленный.
– Ладно, - наконец сказал Эрик. Он взмахнул рукой, словно этим движением можно было прогнать мысли.
– Принесите бутылку коньяку.
Человечек радостно взметнулся. Его синюшные щечки заалели, глаза благодарно расширились. И он исчез.
Эрик с некоторым удивлением посмотрел ему вслед. Тот своей энергичной экспрессией нарушил мир задумчивых покачиваний и шевелений на льняных волнах. Но, может быть, так и полагалось поступать в этом Синем гроте, который почему-то назвали "Сардинкой"?
– Пойдемте, - человечек коснулся локтя Эрика.
– Куда?
– Туда, где вы будете пить, - он указал на заросший ракушками корабль.
Эрик поднялся и прошел через зал. На корабле оказался искусно декорированный бар. Эрик сел на высокий стул, бутылки и рюмки стояли прямо перед ним, на стеклянной доске стола.
– Я отлучусь, - сказал беленький человечек, - а вы можете начинать. Здесь найдется все для самого изысканного вкуса. Благодарю вас.
Он прошел через заднюю дверь бара и скрылся в темном коридорчике. Эрик взял бутылку в руки. Она была пыльной и грязной. Эрик осторожно провел по ней пальцем. Этикетка осыпалась темным коричневым порошком. Эрик открыл бутылку ржавым штопором и налил в рюмку золотисто-коричневую жидкость. Он выпил подряд три рюмки, закрыл бутылку и поставил ее на прежнее место, среди таких же грязных и старых бутылок.
Кто-то вошел в зал. Шаг его был размашистым и легким. Такой человек, вероятно, привык много ходить. Эрик услышал глубокое сильное дыхание. Новый посетитель сел у стойки рядом с Эриком. Уверенным движением он взял одну из бутылок и налил в стакан бесцветную жидкость. Эрик рассматривал его профиль, и мелодия утраченного прошлого загремела в нем, как набат. Выпив, незнакомец повернулся к Эрику и сказал:
– Тебя раньше здесь, не было. Откуда ты взялся?
Эрик не сводил глаз с его лица, ему казалось, что сейчас остановится сердце.
– Что же ты молчишь?
– сказал незнакомец и потянулся за следующей бутылкой. Этот жест был небрежным и грубым.
Эрик, глядя ему в глаза, пробормотал:
– Я тебя знаю.
Незнакомец внезапно успокоился и, с интересом рассматривая Эрика, сказал:.
– Вот как... Хотя почему бы и нет? Мы все сейчас знаем друг друга. Но скажи, как тебя угораздило забраться в эту дыру? Ее же никто не замечает?
Напряжение Эрика ослабело. Мелодия утихла, она не умерла, нет, но звучание ее стало слишком слабым и далеким.
Незнакомец улыбнулся.
– Вижу, что случайно. Бывает, - отрывисто сказал он. Меня зовут Капитаном, и я хожу сюда почти каждый день.
– Зачем?
– спросил Эрик.
Капитан подумал.
– Я хожу сюда затем, чтобы понять, почему я сюда хожу. Это смешно... глупо. Наконец просто софистика, элементарная тавтология. Но... именно в этом вся суть. Когда я пойму это, я пойму все остальное.
Эрик мучительно вжал виски руками.
– Но почему же... ты мне кажешься таким знакомым? Капитан, скажи, а кем ты был... Как твое имя?