Душа любви
Шрифт:
Трехэтажный, с колоннами и высокими симметричными окнами по фасаду, он принадлежал другой эпохе, и казалось, что вот-вот откроются двери и на пороге появятся Джордж Вашингтон с женой Мартой.
Лужайка перед домом и парк позади, насколько Карен могла видеть, были полны людей, играющих в футбол, сидящих в садовых креслах и просто прогуливающихся по дорожкам. И всюду были дети.
Как только машина остановилась, ее мигом окружили люди, они открыли дверцы и вытащили Карен наружу, хором представляясь
Там были Лора и Дебора, Ларри и Дейв и еще многие, многие другие.
Очень симпатичный мужчина схватил Карен в объятия и громко поцеловал в губы, так что Карен только и могла вымолвить изумленное «Ох!».
– Я Стив, - объяснил он свое поведение.
– Я жених. Разве Мак ничего не говорил вам обо мне?
– Таггерт никогда со мной не разговаривает, - вырвалось у Карен, - разве только если ему что-то понадобится… - Она в ужасе замолчала: люди вокруг были друзьями Таггерта, что они о ней подумают?
К великому изумлению Карен, все разразились смехом.
– Наконец-то Мак отыскал женщину, которая видит его насквозь, - закричал Стив и обнял Карен за плечи. Хорошенькая женщина обняла Карен с другой стороны, и все, смеясь, направились к дому.
Ее провели через просторные красивые комнаты с большими каминами, где весело пылал огонь, затем вверх по широкой лестнице, и, миновав два холла, они оказались перед белой дверью, которую отворил Стив.
– Мак весь в твоем распоряжении, - объявил он, втолкнул Карен в комнату и закрыл за ней дверь.
Таггерт уже находился внутри, чемоданы стояли на своем месте на скамейке, и в комнате была всего одна кровать.
– Тут какая-то ошибка, - сказала Карен. Мак бросил взгляд на кровать.
– Я уже пытался ее исправить, но это невозможно: все спальни заняты.
Заняты все кровати, диваны и раскладушки. Послушайте, если вы опасаетесь, что я нападу на вас ночью, можно попытаться найти для вас номер в гостинице.
Как всегда, его манера держаться вызвала у Карен раздражение.
– Во всяком случае, если я закричу, меня обязательно услышат, - заметила она.
Он усмехнулся и начал расстегивать рубашку.
– Репетиция свадьбы начнется через час, я хочу до этого принять душ.
Он смотрел на нее так, будто она была героиней романа времен Диккенса, которая бросится вон из комнаты при одной только мысли о раздетом мужчине.
– Пожалуйста, не напускайте много пара, а то зеркало запотеет, - только и сказала она, как будто ей было привычно делить комнату с незнакомым мужчиной.
Он хмыкнул и оставил дверь в ванную чуть приоткрытой для выхода пара.
Как только Мак скрылся в ванной, Карен облегченно вздохнула и расслабилась. Комната была чудесной, с мебелью прошлого века, обитой зеленым шелком, и того же цвета портьерами
Она повернулась и увидела позади себя Таггерта, с мокрыми волосами и в махровом халате, наблюдающего за ней.
– Я… - замялась она, - я не собиралась распаковывать ваш чемодан, но, знаете, привычка… - С этими словами она скрылась в ванной и плотно закрыла за собой дверь.
Она постаралась пробыть там как можно дольше и, когда вышла, с удовольствием отметила, что Таггерта в комнате нет. Она быстро оделась, спустилась вниз и присоединилась к другим гостям, которые рассаживались по машинам, отправляясь в церковь на репетицию венчания.
По пути туда в душе Карен все сильнее нарастало возмущение. Если она его невеста, то почему он не проявляет к ней должного внимания? Вместо этого, как только они сюда приехали, он бросил ее одну среди незнакомых людей, а сам куда-то исчез. Чего же удивляться, что никто не хочет выходить за него замуж? Все его бывшие невесты определенно умны и дальновидны.
Репетиция шла гладко почти до самого конца, пока не пришла очередь Таггерта дойти до середины прохода, предложить там руку Карен и вместе с ней покинуть церковь. Возможно. Таггерт чего-то не понял или недослышал, но он, не дожидаясь Карен, направился к выходу. И Карен не выдержала.
– Вы знаете Таггерта, - громко заметила она, - он считает, что он один вполне может заменить двоих.
Все в церкви захохотали, и Таггерт, заметив свою оплошность, вернулся обратно, галантно поклонился и предложил Карен руку.
– Решили отомстить мне за все уик-энды, когда печатали для меня письма? спросил он тихо, чтобы не услышали другие.
– Нет, отомстить за всех тех женщин, которым не хватило смелости поставить вас на место, - отозвалась Карен со злой улыбкой и тут же пожалела о своих словах, увидев, как изменилось его лицо.
– А ведь сейчас Рождество, - заметил он без тени упрека и отвернулся от нее.
Ужин, также входивший в программу репетиции, прошел шумно: все, перебивая друг друга, спешили рассказать, как они провели лето и где побывали. Карен, глядя в тарелку, слушала других, но не принимала участия в разговоре этих так хорошо знавших друг друга людей. Таггерт сидел на другом конце длинного стола и тоже молчал. Иногда Карен поглядывала в его сторону, и ей казалось, что и он смотрит на нее, но он так быстро отводил глаза, что у нее не было в этом полной уверенности.