Душа любви
Шрифт:
Кори отошла подальше от окна, чтобы Спенсер не догадался, чем она была занята в его отсутствие.
Не дождавшись ответа на свой стук, Спенсер повернул ручку и вошел. Он уже был на середине комнаты, когда увидел Кори: она стояла на балконе в длинном зеленом шелковом платье. Совсем прямое, без рукавов, с вырезом на шее и почти до щиколоток. «Она ждет меня», - улыбнулся он про себя. После всех этих лет его золотая девочка по-прежнему ждет его. Хотя он этого и не заслуживает, судьба во второй раз дает ему шанс, и он не собирается
Ужин с Кори оказался настоящим праздником, и Спенсер наслаждался каждой его минутой. Кори развлекала его смешными историями из его жизни, которые он успел забыть. Потом они пили бренди, и Кори показала ему один из альбомов фотографий, привезенных для него. Свет лампы был недостаточно ярким, но Кори настаивала, что в данном случае это не помеха, а, наоборот, достоинство, так как это были ее самые первые снимки. Спенсер во всем соглашался с Кори, шампанское и бренди тоже были его союзниками, в его интересах было смягчить Кори и сделать ее податливой.
Подперев подбородок ладонью. Спенсер смотрел то на оживленное лицо Кори, то на фотографии, которые она ему показывала.
– Почему ты хранишь этот снимок?
– показал он на фотографию сидящей на земле девушки в бриджах, чье лицо было почти скрыто упавшими волосами.
Кори слегка смутилась.
– Этот снимок когда-то мне очень нравился, - сказала Кори.
– Вижу, ты не узнаешь, кто на нем.
– Нет, ведь лица почти не видно.
– Это Лиза Мерфи. Ты с ней встречался летом после первого курса.
Спенсер понял и с трудом удержал смешок.
– Вижу, ты ей не слишком симпатизировала.
– Нет, особенно после того, как она отвела меня в сторону и намекнула, что я ей сильно примелькалась и чтобы я держалась от тебя подальше Это произошло на выставке лошадей. Кстати, я даже не знала, что ты там будешь.
На последней странице альбома была фотография Спенсера с бабушкой, сделанная Кори на том самом памятном вечере по-гавайски. Они некоторое время молча смотрели на нее.
– Твоя бабушка была удивительным человеком, - тихо сказала Кори и кончиком пальцев коснулась щеки миссис Бредли на фотографии.
– И ты тоже удивительный человек, - добавил Спенсер так же тихо, закрывая альбом.
– Ты всегда была необыкновенной, даже в те времена.
Кори догадалась, что начинается та самая часть вечера, о которой она мечтала и которой страшилась, и, как все трусы на свете, решила свести разговор к шутке.
– Уверена, что в те времена, когда я повсюду таскалась за тобой и делала снимки, ты не считал меня необыкновенной личностью, - заметила она и, встав, подошла к перилам балкона.
Он последовал за ней и положил ей руки сзади на плечи.
– Я всегда считал тебя особенной. Кори, - сказал он, и когда она промолчала, добавил:
– Ты поверишь, что у меня тоже есть твоя фотография?
–
Он приготовился поцеловать ее, но вместо этого рассмеялся и зарылся лицом в ее волосы.
– - Неужели ты это делала?
– Нет, но у меня была такая идея.
– У меня твоя фотография с обложки «Образцового домоводства Фостеров», признался он.
– Интересно, как ты ее рассмотрел, ведь она крошечная. Спенсер поцеловал Кори в висок и нежно шепнул:
– Подари мне фотографию размером побольше, на которой ты в моих объятиях.
Кори попыталась воздвигнуть мысленный барьер, чтобы защититься от его слов и прикосновений, но тепло уже разлилось по ее телу, а когда Спенс обнял ее за талию и прижался к ней сзади, она почувствовала ответную мучительную тягу к нему.
– Я от тебя без ума, - шепнул он.
– Прошу тебя, Спенс, не надо, - попросила она жалобно, но было уже поздно.
Он повернул ее к себе и с жадностью начал целовать в губы, и она безропотно подчинилась и его пылким поцелуям, и его рукам, которые сначала легли ей на грудь, затем скользнули вниз, прижав ее бедра к своим бедрам. Когда он прервал поцелуй, чтобы набрать воздуха в легкие, Кори уже плохо понимала, что с ней происходит.
– Останься еще на несколько дней, - шепнул он и потерся подбородком о ее волосы.
Еще несколько дней… Боже, как ей хотелось остаться… Несколько дней, чтобы вспоминать их всю жизнь. И сожалеть, что проявила слабость…
– Мне… Мне надо работать, у меня расписание…
– Вот и включи меня в свое расписание. У меня есть для тебя работа.
Он шутил, называя это работой, и она прислонилась лицом к его груди. Она останется с ним на эти несколько дней, будь что будет.
– Разве это работа?
– сказала она голосом, дрожащим от страха и любви.
Спенс почувствовал, что она колеблется, и усилил нажим.
– Я совершенно серьезен, - сказал он, пуская в ход единственный аргумент, придуманный им за весь день, чтобы уговорить ее остаться.
– Я хочу написать книгу об этом доме и еще нескольких других, построенных в то же время, и уже собрал кое-какие материалы, но мне нужны снимки для иллюстрации текста. Ты могла бы…
Она оттолкнула его так неожиданно, что он чуть не упал.
– Так вот для чего ты затеял эту процедуру обольщения!
– Она отпрянула в сторону, и ее голос задрожал от слез и обиды.
– Вот что тебе нужно!
– Он потянулся к ней и хотел обнять, но она отбросила его руки.
– Убирайся отсюда!
– Выслушай меня!
– Спенс схватил ее уже внутри комнаты.
– Я тебя люблю!
– Если ты хочешь, чтобы я сделала снимки дома, позвони в агентство Вильяма Морриса в Нью-Йорке и побеседуй с моим агентом. А еще лучше сразу пошли ему чек на предъявителя!