Душа города

Асприн Роберт Линн

Мория открыла было рот, но Хаут остановил ее,

— Все нормально, — раздался его голос. — Ты мне сказала. — Обхватив рукой колено Стратона, он сжал его так, что от напряжения побелели пальцы. — Привет, Стратон.

Глаза раненого открылись. Стратон попытался было приподнять голову с плаща и, возможно, успел заметить Хаута, прежде чем его лицо снова исказила гримаса боли.

— Проклятье, — только и смог проговорить он, роняя голову. — Проклятье.

— Воистину так, — отозвался Хаут. — Как оно тебе, ранканец?

— Хаут! —

вскричала Мория, когда пасынок испустил нечеловеческий крик. Обеими руками девушка принялась трясти нисийца за плечи — Хаут, не надо!

Хаут перестал и медленно поднялся на нога, по-прежнему держа в руке Сферу. Мория отступила на шаг назад, но заставила себя остановиться, сжав зубы. Ее тело содрогалось от угрозы, которую таил взгляд незнакомца, в чьих глазах не было ничего от прежнего Хаута. В нем таилось нечто ужасное, нечто изнутри касающееся ее души так, что она постоянно чувствовала напряжение.

— О, мне известно, что ты натворила, я знаю все, что ты скажешь в свое оправдание и что ты по-настоящему думаешь. Мория, поверь, это нечто большее, чем простая попытка. — Хаут провел пальцем по ее подбородку. — Мория, ты представляешь, это и впрямь может оказаться сущим бременем.

— Хаут…

— Ишад больше не властна над тобой. Теперь я — твой господин, и мне принадлежите ты, Стилчо и этот дом со всем его содержимым. В твоей спальне мертвец. — На губах Хаута мелькнуло подобие прежней улыбки. — Ты хочешь, чтобы я убрал его?

— О боги, нет, нет… — Мория подалась прочь. Он и впрямь может и убрать его, и даже… Она читала это в его глазах, где нечто от Ишад смешалось с его мрачноватым юмором и неистовой злобой раба. — О боже мой, Хаут…

— Стилчо, — Хаут повернулся лицом к нежити, — у тебя теперь есть спутник.

Стилчо ничего не ответил, лишь сжал плотнее губы.

Наверху послышались странные звуки, заскрипел расшатанный столик, который стоял прямо подле кровати. По спине Мории пробежал холодок.

— Хаут, останови это!

— Как, разве тебе не хочется вернуть своего любовника?

— Он не был, не был моим любовником, этот бедный, проклятый человек, на которого она наложила руки, а я просто… я просто… мне стало жалко его, вот и все, мне стало жалко его, он был хороший… Запомни, Хаут, я не твоя чертова собственность, так же как и не Ее, и можешь, если хочешь, отправить меня в Ад, потому что я уже досыта нахлебалась от вас от всех!

Мория умолкла, не в силах разжать кулаки. Она ожидала удара, взрыва, любой другой чародейской штучки и понимала, что повела себя как дура. Лицо Хаута сначала исказилось, потом разгладилось, и что-то поплыло через ее сознание, точно вода паводка.

— Поздравляю, — заметил Хаут, — но у тебя нет выбора, мир не даст его тебе. Но дам я, ибо у меня есть власть, и ты это знаешь, и Стилчо это знает. Мория, а тебе нужна власть? Будь у тебя хоть частичка дарования, я дал бы ее тебе. Тебе нужны любовники, они будут у тебя, много и на любой вкус, а когда у меня

будет настроение, ты позабавишься и со мной. А может, тебе понравится Стилчо, ведь Ишад наверняка обучила его разным интересным штучкам. Я не ревнив.

Как же.

Брови Хаута угрожающе выгнулись, в холодных глазах мелькнуло удивление.

— Только насчет твоей преданности, — ответил он. — Это — да, а то, с кем ты спишь, меня не касается. Я никого не считаю своей собственностью, Мория.

Раб, припомнила она, как припомнила и следы от ударов кнутом на его спине. Лицо Хаута ожесточилось.

— Я был посвящен в ученики на Стене Чародеев, — заметил он, — а Ишад оказалась настолько глупа, что взяла меня к себе. Теперь у меня есть то, что я хотел. У меня есть этот дом, способность творить нужные мне вещи, и в моих руках один из врагов. Это только начало, разве не так?

Он посмотрел наверх. Мория невольно проследила за его взглядом и увидела, что на ступенях стоит полуобнаженный Тасфален. Волосы его были всклокочены, словно он только что проснулся.

Было нечто не правильное в том, как он стоял, в замедленной реакции, в том, как он безвольно взялся за поручень. Вроде бы живой, он словно не понимал, что с ним произошло, или же никого не видел в зале.

— Тело действует, — заметил Хаут, — но боюсь, что сознание уже умерло. Память не есть просто то, что было, и душа не может удержать отдельные фрагменты, поскольку, как тебе известно, разложение идет очень быстро и некоторые части его мозга уже успели пострадать. Но ему ведь и не нужна душа, правда? Для моих целей она ему совсем не нужна.

— Ты сказал, что поможешь мне, — заметил Стилчо, по-прежнему стоявший рядом с раненым пасынком.

— Что? Да, в конечном итоге. — Тело, некогда именуемое Тасфаленом, спустилось по ступеням вниз с выражением полнейшего безразличия. — Особой силы воли в нем не чувствуется, но ему она тоже ни к чему, ведь так?

***

Тело Нико содрогнулось от очередного приступа. Джихан открыла ему рот, и Темпус с усилием вставил туда маленькую деревянную планку; кто знает, откуда приволок ее Рэндал и где он сумел ее отыскать. Из своих магических запасов Рэндал достал кое-что еще: пластины брони, которую он носил. Планка предохранит зубы Нико, а пластины Рэндал решил приладить так, чтобы спасти тело, которое пыталось перебить самому себе хребет.

Нико отчаянно застонал и изогнулся с такой силой, которая, как думал Молин, уже должна бы уйти из этого разбитого тела. Что и говорить, его собственные мускулы ныли от напряжения, а тело покрылось потом.

— Оно убивает его, — завопил Темпус, отодвигая в сторону Рэндала вместе с его побрякушками. — Останови его, Джихан, держи Нико. Держи Нико…

Темпус обхватил больного что было силы, закрыл глаза и попытался пробиться через барьер, который возник в сознании Нико. Молин поспешил ему на помощь, за ним последовал Рэндал.