Душа дракона

Воронина Тамара

– У всех драконов глаза меняют цвет?

Франк кивнул.

– Один из признаков, по которым нас можно узнать. Мне порой даже не надо меняться, чтобы пояснить, кто я. Диль, не смущайся, спрашивай. Драконы врут по необходимости, но уж точно не насчет себя. Я понимаю, что людям интересно знать о нас как можно больше, и ничего дурного в этом не вижу. Илем меня уже замордовал… Надо признать, что парень умеет задавать вопросы.

– А ты не можешь заставить его пить кровь? Он послушается.

– Могу. Только не хочу. А ты стал бы?

– Не знаю… противно.

Франк помолчал, потом

тихо произнес:

– Дело в том, что Илему поможет только человеческая кровь. Понемногу в течение недели. Кровь животных, думаю, он бы пил, он не брезгливый. Но только в крови человека содержится нужное вещество. Ему даже кровь Кая или Ори не поможет.

– А твоя?

Франк хохотнул.

– Даже представить не могу, что выйдет из такой затеи. Вампиры, во всяком случае, никогда не рискуют пить кровь дракона… и они умеют нас видеть. Это не магия. Просто зрение устроено немножко не так.

– А правда, что эльфы уничтожили целую расу?

– Правда. Люди тогда еще каменными топорами пользовались и в шкурах ходили. Тогда на земле было гораздо больше рас, а осталось всего ничего… Вымерли. Причем в основном без посторонней помощи. А эльфы вечно воевали с гномами, вот и довоевались. Сначала всех уничтожили, а потом сообразили, что натворили. Эльфы не идеальны. Но их решение уйти от войн, в которых они неизменно побеждали, искупает их вину. Среди них… как бы так выразиться… у них модно быть благородным, понимаешь? И они стараются, даже если никакой склонности к благородству не испытывают. А потом это становится привычкой. Самая высшая для них ценность – верность своему клану. То, что Кай говорил о доме Ра, – чистая правда. Я знал его предка, Ламира Тиэррела. Еще не Ра. Действительно величайший из великих.

Потомок величайшего из великих нагнулся к окну и встревоженно сказал:

– За нами снова погоня, Франк.

Через несколько секунд Франк был уже в седле, успел бросить Дилю:

– Держись.

Карету трясло и мотало из стороны в сторону, хотя дороги здесь были приличные. Плечо бунтовало, снова стало больно дышать, но Диль понял, что это сущая ерунда, когда сломалась ось, карету повело на обочину и она перевернулась.

Диль взвыл не своим голосом, хотя до сих пор старался вести себя пристойно и не стонал. Он даже не потерял сознания, и это было особенно обидно. Как хорошо было бы провалиться в небытие и ничего не чувствовать. Как хорошо было бы умереть.

Снаружи шел бой, а он не имел сил даже шевельнуться, чтобы лечь удобнее, чтобы подсунуть под плечо валявшиеся вокруг подушки. Он был занял только собой. Долго. Очень долго.

Целых десять минут.

Потом Ори бережно вытащил его из кареты и уложил на траву. Все были не только живы, но и целы. Кай заставил Диля выпить его снадобья, и вскоре полегчало до того, что он начал соображать. Лири плакала. Всхлипывала и терла руками глаза. О боги, она плачет, потому что мне больно. Никто никогда так не делал, даже когда я был совсем маленьким, меня учили терпеть, быть стойким, но в самом лучшем случае мама просто говорила что-то, а папа гладил по голове, даже сестры никогда не плакали, если мне было больно…

Вот дурак. Это, наверное, лекарство так действует.

Лири погладила

его щеку. Диль заставил себя улыбнуться, хотя ни щеки, ни губы не слушались и улыбаться не хотели. Огонь, утихший было в последние пару дней, проснулся, словно в него подбросили вязанку сухих веток.

Но на самом деле все было куда лучше, потому что к следующему вечеру Диль чувствовал себя почти хорошо. Плечо, конечно, болело, но он уже даже мог сидеть без того, чтобы заваливаться набок. Было ужасно неловко от того, что с ним все нянчились: Ори носил на руках, Кай из дома Ра лично подавал горшок, дракон по имени Франк обтирал его тело влажной губкой, а принцесса Лирия Кандийская кормила с ложечки питательным куриным супом. Илем остался с ним на ночь. В этой гостинице хватало комнат, но оставить Диля одного Франк не рискнул. Илем заверил, что справится, а если что, позовет из соседней комнаты Ори.

Не спалось. Дилю – потому что выспался, пока его несли на носилках, Илем – потому что к слабости и недомоганию добавилась бессонница. Диль осторожно спросил насчет возможного лечения, но небрезгливого Илема передернуло.

– Не проси. Я не смогу пить человеческую кровь.

– Но понемногу даже не вредно…

– Свою предлагаешь? – хихикнул вор и тут же стал серьезным. – Я думал об этом довольно долго. Нет. Не смогу. Вот ты заговорил – у меня тут же к горлу подступило. То ли не хочу ничем походить на Бирама, то ли просто отвращение. Никаких высоких мотивов. Давай о другом. Ты хотя бы понял, что спас миссию?

– Это как? – опешил Диль. Илем скорчил укоризненную гримаску.

– Ну не надо! Ты же понимаешь, что именно Лири нужна для ритуала, и именно ее ты героически прикрыл своим телом.

– Франк…

– Франк никогда не говорил, что для ритуала нужен бродяга или даже рыцарь. Он говорил, что считает своим долгом довести всех, а это совсем другое. Я верю, что он готов спасать нас любой ценой… но за Лири цена определенно выше. Ты же и сам не сомневался.

Диль не стал возражать. Конечно. Конечно, не бродяга и не воин. Конечно, принцесса. Ну, и получилось, спас. Только не ради миссии. Об этом даже и мысли не мелькнуло.

Впрочем, мыслей не мелькало никаких. Просто увидел нацеленный на Лири арбалет и прыгнул. Хорошо, что акробат, прыгать умеет. Собой не прикрывал, это случайно, хотел просто свалить ее на землю и упасть сверху.

– Франк сказал, что здесь мы пробудем до тех пор, пока ты не окрепнешь. По его расчетам, это еще три дня. Я с удовольствием буду валяться рядом для моральной поддержки, потому что слаб, как младенец, и до того это меня злит, что готов в сумрачный мир за Бирамом спуститься и еще пару раз его убить.

Шутка шуткой, но он и на самом деле был готов, найдись проводник в сумрачный мир. Диль поежился. Он не знал, верит или нет в жизнь после смерти. Даже если она есть, с Аури все равно не встретиться, потому что Дилю дорога в сумрачный мир, а Аури был безгрешен. По большому счету безгрешен. С очень давних пор Диль подозревал, что богам совершенно все равно, кто с кем спит, и если их вообще интересуют люди, то они не настолько мелочны. Простая фраза Франка застряла в памяти. Боги не могут быть настолько мелочны.