Душа дракона
Шрифт:
С точки зрения вампира, то, что произошло вчера – было вполне логичным. Альфонсо решил показать зубы. Ну, показал бы. Пришиб пару-тройку оборотней и вампиров. И спокойно расспросил бы оставшихся о смерти Рамиреса. Запугав всех до полной неспособности врать.
Оригинальный метод ведения следствия?
Так это с точки зрения разных там демократий. Вот вампиры в этом ничего ужасного не видели. Как и в пытках. А наследникам Робеспьера, конечно, хочется жить безопасно. И без таких методов дознания. А то представьте картину – врывается в дом к олигарху или там министру наряд ОМОНа. Кладет всех мордами в пол, расстреливает парочку холуев, а самому «хозяину жизни» без разговоров
Шикарный метод допроса. И без всякой сыворотки правды, детектора лжи и прочих глупостей.
А для проверки правоты всегда можно из товарища ремней нарезать. Или на дыбе подвесить.
Среди вампиров почти все получали в свое время и худшие травмы, поэтому относились к таким методам как к неизбежному злу.
А людям такого было не понять. Современным людям – точно.
Конечно, Юля сорвалась. Впала в истерику. И малым не покалечила одного из членов Совета.
Но к чести Альфонсо – это он принял спокойно. Вампиры Совета были разными. Злыми, жестокими, полубезумными, равнодушными, но они старались быть справедливыми. Потому что на одном страхе долго не удержишься.
Все правильно. Показал силу, понял, что на его силу нашлась превосходящая, и теперь будет пытаться получить ее в свое распоряжение – или хотя бы сделать ее не враждебной. И еще Шарль…
Мечислав откровенно не надеялся, что Юля расстанется со своим новым приобретением. Ее отношение к тем, кого несправедливо обижают, он отлично знал. И сам этим пользовался. Сейчас все обернулось против него. Увы. Но нет в мире совершенства.
Вампир сидел, лениво разглядывал поющую на сцене Досю и потягивал кровь из высокого бокала. Подогреть до 37 градусов, прицепить кусочек лимона, поставить в бокал разноцветный зонтик – и можно ходить с ним даже среди делегации попов. Ничем не отличается от обычного бокала с коктейлем.
Дося, как обычно, блистала – и вертела попой, при этом спокойно попадая между нот. С точки зрения вампира, петь ей можно было только с закрытым ртом. Зато попка и ножки были выше всяких похвал. Это и Альфонсо отметил.
Первым начал разговор Альфонсо.
– Ваш фамильар произвела на меня впечатление…
Мечислав нарочито безразлично пожал плечами.
– Она еще слишком молода и бестолкова.
– Но обладает значительной силой.
– Безусловно.
– Жаль, что впридачу ей досталась весьма невыразительная внешность. Впрочем, сейчас это дело поправимое.
Мечислав чуть приподнял брови.
– Безусловно, Юля не красавица. По тем стандартам, которые приняты сейчас. Но в другое время она бы пользовалась успехом. А впрочем, мне все равно. Главное в ней – не внешность, а разум.
– Разума я вчера не заметил.
«Зато хорошо заметил когти, – подумалось Мечиславу. – Жаль, что Юлька вчера сдержалась – и так мало тебе ауру распахала. Надо бы и сильнее».
Вчерашние раны Альфонсо уже залечил, хотя для этого ему потребовалась кровь двух оборотней. И выглядел просто… как герой испанской мелодрамы. Дося кидала на него со сцены заинтересованные взгляды. И Альфонсо тоже уделял ей внимание, то обжигая страстным взглядом, то поднимая бокал в ее сторону, то громко аплодируя.
– Я полагаю, сегодня вы убедитесь, что Юля – очень разумный и серьезный человек, – фальшиво заверил вампир. Сам он в этом очень сомневался. Безусловно, Юля могла быть разумной. Но Альфонсо она терпеть не могла. И в какой момент ее истинный вызывной характер выйдет из-под контроля, предугадать не
Мечислав отлично помнил ее слова.
«Корежит меня от этого фашиста… тащит, плющит, колбасит, сосисит и сарделит!»
И только надеялся, что она сможет держать себя в руках. Иначе…
– Добрый вечер, – произнес нежный голосок рядом.
И Юля, очаровательная во всем белом, послала ему нежную улыбку.
– Славочка, ты не отодвинешь мне табуретик? Или это стульчик? Нет, стульчик звучит почти как стульчак! Это же надо, одна буква – и такая разница. Славочка, ты не знаешь, почему такое произошло?!
И вампир понял, что проблемы только начинаются. Если Юля решила «включить блондинку»…
Остановить ее не представлялось возможным. Поэтому Мечислав незаметно выдохнул, расслабился и приготовился наблюдать за реакцией Альфонсо да Силва.
А что еще оставалось делать? Если Юле хочется выставить себя идиоткой – он не смеет мешать ей. Пусть ей хоть раз будет стыдно.
– Ты же не спустишь ей этого унижения?!
– Никогда! Милая, это просто невозможно. После такого нас перестанут уважать все…
– Согласна. И она просила, чтобы мы разобрались…
– Я думаю, мы разберемся сегодня.
– Когда?!
– Во время осмотра оборотнихи. И до тех пор держи себя в руках. Ясно?
– У меня нет твоего самообладания. Но я постараюсь.
– Постарайся, лапочка. Ты же у меня умница. А если будет невмоготу, вспомни, сколько она нам обещала…
– Я постараюсь, братик.
Два вампира почти синхронно улыбнулись друг другу, обнажая клыки. И улыбка эта не сулила объекту ничего хорошего.
Мне было невесело. Я отлично знала, стоит мне появиться внизу – и Альфонсо так или иначе заведет разговор о Шарле. А вот как этого избежать…
Отказать ему сразу?
Поторговаться?
Потянуть время?
Вот честно, рядом с вампирами я даже не соплячка. Так, инфузория в туфельках. Поэтому у меня есть только один выход. Тянуть время. А там либо Альфонсо, либо падишах, либо ишак… [3]
Лишь бы не наша компания! Но я надеялась на опыт Ходжи Насреддина.
3
Однажды падишах призвал ходжу Насреддина и спросил:
– Можешь ли ты обучить моего любимого ишака богословию, чтобы он знал столько же, сколько я сам?
Ходжа Насреддин тут же согласился, но сказал, что ему потребуется на это двадцать лет. Эмир велел выдать ему из казны пять тысяч таньга золотом и сказал: «Бери этого ишака и учи его, но, клянусь аллахом, если через двадцать лет он не будет знать богословия и читать наизусть Коран, я отрублю тебе голову!»
Ходжа Насреддин взял ишака и ушел. И сказал друзьям:
– Получить пять тысяч таньга золотом и хорошего ишака в хозяйство – это человеку не каждый день удается. А голову мою не оплакивайте, потому что за двадцать лет кто-нибудь из нас уж обязательно умрет – или я, или эмир, или этот ишак. А тогда, поди, разбирайся, кто из нас троих лучше знал богословие!
Подробности обучения можно узнать в книге Л. Соловьева «Повесть о Ходже Насреддине».