Душа для Командора

Корниенко Дмитрий Валерьевич

Но все когда-то проходит, так и Андрей постепенно пришел в себя, и наконец осознал, что ему пытается сказать Дрэйд.

– Надо уходить, Командор. У корабля оставаться нельзя.

Андрей тряхнул гудящей головой.

– Ты послал сигнал о помощи? Где люди Адранта?

– Да. Но здесь их ждать нельзя. Неприятель видел, где мы рухнули. Здесь может появиться десант.

Андрей встал и огляделся.

– Мы все равно будем здесь как на ладони… Что с "Тенью"?

– Думаю, "Тень" еще будет летать. Но звездолет поврежден и в любом случае должен остыть. Сейчас я боюсь за стабильность топлива, – Дрэйд с опаской покосился на корабль. – Полагаю, надо исходить из того, что враги попытаются опередить спасателей. И мы должны добраться хотя бы

до скал, – Дрэйд указал рукой на острозубую серую полосу. – Там можно будет до поры укрыться. А спасатели найдут нас по сигналу.

– Так и сделаем, – Андрей словно собирал себя из обломков и первым делом убрал с лица растерянность.

Он сделал несколько шагов, и идти оказалось на удивление легко: сказалась меньшая, чем на Земле сила тяжести. Но вот дышалось труднее. И только подумав об этом, Андрей опешил. Только сейчас он вдруг осознал, что находится на другой планете. Низкое нежно-лиловое небо уходило к дрожащему фиолетовым маревом горизонту, и к нему же тянулась каменистая, с каким-то голубоватым отливом, равнина. Эта равнина была утыкана черными и на вид сухими, словно торчащие веники, кустиками, кое-где виднелись овальные террасы, над которыми пробивались столбики пара, и лишь с одной стороны это однообразие оживляла скальная гряда.

В открывшемся пейзаже не было ничего пугающего, но в то же время все было настолько чужое, инородное, что хотя и ощущал Андрей твердую поверхность под ногами, а все же чувство подвешенности не оставляло его, словно он стоял на каком-то макете, который вот-вот рассыплется. Тревога и неуверенность переполняли его, но, впрочем, после такой посадки иная реакция была бы, наверное, странна.

Тем временем все необходимое было принесено с корабля. Раздраженно посетовав на недомогания своего нового тела, "Командор" временно передал командование Дрэйду, и тот настоял, чтобы поверх комбинезонов была надета защита – как при вылазке на научную станцию. И раздал штурмовые винтовки. Пришлось также надеть рюкзаки с водой, провизией, боеприпасами и прочим необходимым для выживания снаряжением, и самым быстрым шагом, какой можно было себе позволить после такой посадки, отряд направился в сторону скал. И где-то далеко, за этой горной грядой, находился дворец Адранта, поэтому так или иначе, но группа приближалась к главной цели путешествия. К счастью, сила притяжения планеты позволяла нести такой груз.

Андрей не сомневался, что они не успеют слишком далеко отойти от "Тени", как придет помощь, и невольно прислушивался к ветру. "А ботинки явно нужны другие, – думал он, – эти неудобны. Хорошо еще, размялся по дороге на Восток. Привык к ходьбе. Да… Как давно это было… А дома, наверное, уже вовсю весна. И машина стоит у дома совсем грязная… Но что обидно – знаю, что мне осталось немного, только не знаю, до чего. И с Кунцем я беседовал преступно мало. Он наверняка знает историю возникновения и гибели цивилизаций, как находили друг друга человеческие расы в Галактике и почему так обособлена Земля. И с Сарусом почти не разговаривал. А ведь и он знает о Земле что-нибудь такое, что я и предположить не мог. Даже если я должен погибнуть, это еще не повод ничем не интересоваться".

Подножие гряды было обильно усыпано гигантскими покатыми валунами. Они касались друг друга гладкими боками, и низом можно было идти совершенно свободно – так велики оказались щели между ними. Причем сверху людей видно не было – хорошее место для того, чтобы укрыться. Однако Андрей настоял, чтобы все поднялись под прикрытием валунов выше, к подножию самих скал. Это позволит наблюдать за местностью, оттуда виден брошенный корабль, да и не хотелось ему пропустить свой первый фиолетовый закат на этой планете. Возможно, и последний. Хотя и поблекла от недавних событий его мечта, и сжималось мучительно сердце при мысли о Кее, но осталось ведь так немного… Он ведь еще дома на кухне все поставил на этот закат. И вот он здесь.

Между валунами было сыро и зябко, как в погребе: они хранили морозы ледяных ночей, которые

на Кроне были очень жестоки. Но в серебристых рюкзаках за спиной было все, чтобы продержаться и не замерзнуть.

В бесконечных путаных межкаменных коридорах легко было бы заблудиться, если бы нужный путь не лежал в гору. Впрочем, усыпанный валунами участок был не слишком широк, и вскоре они преодолели этот лабиринт и выбрались к отвесной скале, к серости которой уже начали примешиваться нежные лиловые оттенки. Звезда понемногу опускалась, и, пока потерпевшие крушение разбивали лагерь, вулканическая порода вокруг меняла цвет.

Андрей взобрался на камень и тревожно всмотрелся в далекую точку корабля, которая пока не интересовала ни своих, ни чужих. "Странно, что так долго не идет помощь, – думал он. – Очень странно. Адрант ведь знает, что на этом корабле должен прибыть сам Командор, и, конечно же, кольцо… Да и любой потерпевший крушение корабль должен привлечь внимание сил противовоздушной обороны".

Под скалой надули большой серый купол палатки, почти неотличимый от камней вокруг.

– Ночью ее лучше не покидать, – сказал Дрэйд. – Сейчас начнет холодать. В наших костюмах предусмотрена возможность обогрева, да вот сами костюмы не подзаряжены. Это моя оплошность. Однако же я уверен, что вот-вот за нами прилетят.

Но местное солнце садилось в полной тишине. Насыщаясь фиолетовым, оно начало раскрашивать и планету. Не расцвеченная ни буйной зеленью, ни синевой океана, светло-пепельная поверхность с редкими черными пятнами растительности в скором времени обещала вся стать лиловой.

Андрей взял протянутый Сарусом горячий напиток, похожий на пряный шоколад, и нервно цедил, а с последним глотком наконец началось то, к чему он так давно стремился. Был ли фиолетовый закат красивее, чем земной? Вряд ли. Но Андрей заплатил не за красоту, а за то, что видит подобное, единственный из всех жителей Земли. Ярко-фиолетовое светило садилось в сиреневую дымку, и все вокруг было в разных оттенках его лучей. Светло-фиолетовые перистые облака застилали темно-фиолетовое небо, а с противоположной стороны от заходящей звезды оно приобрело глубокие лиловые краски. Мягкая облачность как-то быстро заволокла горизонт, скрыв уход светила, и сразу повеяло холодом, да так резко, что появился пар изо рта. Сидеть стало зябко, грустно, совершенно не хотелось ни с кем разговаривать, а захотелось залезть под теплый купол палатки и заснуть.

Вдруг небо тряхнуло так, что от неожиданности Андрей чуть не свалился с валуна. Тряхнуло именно небо. Откуда-то сверху раздался оглушительный раскат, похожий на отголосок сильной грозы, засверкали различимые сквозь зыбкую облачность синие вспышки, а с поверхности, с нескольких точек за горизонтом, стартовали и понеслись в небо бездымные огненные хвосты ракет.

– Штурм! – страшно закричал Дрэйд. – Они начали штурм! Комендант пошел на приступ!

Все тревожно сгрудились, прислушиваясь к далекому гулу и вглядываясь в переливающиеся внутренним светом облака.

– Последняя битва за Аргейзе, – прошептал Кунц, и Андрей, находившийся рядом, хорошо его слышал. – Если Крон выдержит атаку Коменданта, Аргейзе вновь перейдет под власть Адранта… По условиям договора…

– Понятно, почему нет спасательного корабля, – сказал Сарус. – Им не до этого. Им теперь надо отбиваться любой ценой.

Начавшаяся битва переместила Андрея в воспоминания Командора. Он вспомнил, как Командор готовил укрепления Крона, как инспектировал ракетные шахты, ангары с перехватчиками десантных ботов, рассеянные в великом множестве вокруг заводов установки ближнего огня. Не так-то просто придется Коменданту, решившемуся силами одного своего флота захватить Разрушитель, совсем не просто. Но видимо, он не нашел другого выхода, решил, что нельзя медлить. А может быть, он посчитал, что лучше уничтожить Разрушитель еще на верфи, руками самого Адранта, который ликвидирует его, опасаясь захвата. А уж потом сотрет Комендант все следы своей неудавшейся интриги с этой злосчастной планеты.