Дурная Слава
Шрифт:
— Не поверишь, но буквально на днях открылась вакансия в «Росе». Свят, свят.
Ответственно могу тебе заявить, что это решительно не наш случай. Нам это не подойдет.
— С чего ты так решил? Говори, а уж я сам буду решать.
— Я говорю, не подойдет, значит, не подойдет!
В привычках Севы было ломаться. Он считал себя старше Бена и старался вести себя соответственно: защищал и покровительствовал. Сопротивление всегда легко преодолевалось, но не в этот раз. Сева трясся, заикался, что бывало лишь при самом сильном не наигранном волнении. Бен несколько раз вставал и делал вид, что уходит, угрожая, что обратится к другим людям.
— Д-дурак! Против «косарей» тебе здесь ник-к-кто не поможет кроме меня. Н-никто даже связываться не будет. Т-тебя просто сдадут, так и знай, — кричал Сева вдогонку.
Бен дошел до входной двери, потом вернулся и спросил:
— Успокоился? Сева, мне очень нужна эта должность. Ты же знаешь, для Артемки Эссен это единственный шанс.
— Пойми, дурья башка, я эту должность специально держал для клиента. Чтобы и от врага избавиться, и деньги с него слупить за его же собственную погибель. И что же теперь получается? Я своего подставлю? Что-то нечисто с этой фирмой.
Заместитель директора внезапно умер, и даже я не смог выяснить никаких подробностей. Со мной никто не захотел говорить даже за очень солидные деньги.
Вакуум.
— Мне нужна работа в «Росе», и я готов рискнуть, чтобы добраться до своих денег.
— Деньги можно заработать иным путем, — осторожно предложил Сева. — Те же самые совершенно посторонние люди готовы приплатить тебе, если ты сольешь им компромат на руководителей "Кайсара".
— Вряд ли это будет безопаснее вакансии в «Росе». Косари в таком случае меня из-под земли достанут. Начальником у них Транквилевский под кличкой Борман. Внешне он напоминает неандертальца, и ему не составляет труда сломать подозреваемому пару пальцев на допросе, чтобы добиться нужных признаний.
— Господи, во что ты ввязался! — застонал Сева.
— Пока еще ни во что, — поспешил успокоить Бен. — Даю слово, что в «Росе» я буду сидеть тише запеченного в духовке утенка под шоколадным соусом. Я трус, у меня нюх на все эти дела. Запахнет жаренным, и я сразу линяю. Даю слово, что из города.
— Если успеешь.
— Из «Кайсара» же успел.
Сева еще поворчал, успокаиваясь.
— Имя менять будешь? — перешел он на деловой тон.
— Только фамилию.
— Так и знал. Большинство оставляют себе настоящее имя. Ты заметил, что к фамилии у всех довольно прохладное отношение? Нет, на словах, конечно, все говорят: вот какая славная фамилия! Не позорь свою фамилию! Но на самом деле фамилия используется довольно редко. Разве что в официальных случаях. Подсудимый Иванов!
Это образное выражение! И не совсем удачное. Присутствующих не касается. Чур меня, чур.
Сева подошел к древнему комоду, покопавшись, вынул стопку паспортов.
— Фотографию принес? Нет? Приходите как в магазин. У меня тут не фотоателье!
Ладно, давай старый паспорт, все равно он тебе больше не понадобится.
Взяв паспорт у Бена, он несколькими резкими чирками ножниц высек из него фотографию.
— Осторожнее! — невольно вскрикнул Бен, видя, как Сева небрежно макает ее в клей.
— Бойтесь подделки! — дурашливо воскликнул Сева и шлепнул фотку в новый бланк. — Поздравляю вас с совершеннолетием. Вы получаете свой паспорт полноценного гражданина. Можете избирать и быть избранным.
— Не заметут меня с таким то сокровищем? — опасливо поинтересовался Бен.
— Постовые нет. Прописка настоящая. Все настоящее. Но при тщательном исследовании, конечно, узнают, что это фуфло.
— Ни фига себе фамилия! Не могли с подходящим имечком попасться! — вырвалось у Бена.
— Не фамилия красит человека! Идите по жизни честно, и все будут уважать вашу фамилию.
— Надеюсь, это образное выражение, и к присутствующим отношения не имеет! — передразнил Бен.
2
— Меня зовут Вениамин Николаевич Магерамов. Мне 42 года. Образование высшее.
Закончил Алгинский мясной техникум.
— Вы хотите сказать-университет.
— Это было еще до того, как АМТ вошел в состав Алгинского университета.
Бен перевел дыхание, подумав, что он много успел до того как. До того, как Мясной техникум стал университетом. До того, как в нем стали культивировать исключительно богатых дегенератов, и техникум перестал выпускать классных специалистов. Таких как он. Магерамов хмыкнул. Сидевший перед ним очень полный молодой человек в дорогом костюме от Паоло Карпани укоризненно посмотрел на него сквозь золоченые очки, но Магерамов и не подумал извиняться. За что? За то, что он классный специалист? Таких сейчас не производят. В университет берут по результатам собеседования. Без экзаменов, но с учетом толщины кошелька. Бывший ректор Александр Равв в гробу бы перевернулся. Не было рядовых предметов.
Практику по черчению профессор Радомилов вел. Выпускники нарасхват шли по всему Союзу. А сейчас, стоит увидеть диплом АТУ все руками- ногами открещиваются. Нет, спасибо, у нас своих клоунов хватает.
Бен не особенно утруждал себя, чтобы попытаться произвести впечатление: он знал, не было случая, чтобы протекция Севы подвела. Сидевший перед ним полный молодой человек (кило сто двадцать, не меньше, при возрасте не больше двадцати) был начальником отдела кадров фирмы "Роса".
— Я вам представился, а как ваше имя? — нагло поинтересовался Бен.
— Я разве не говорил? — деланно удивился толстяк, знает ведь, что нет, чего ж Ваньку валять. — Меня зовут Яков Валерьянович Цехмистер. Вы нам подходите.
— Отлично, — подчеркнуто безразлично произнес Бен, на самом деле внутри был мандраж.
Откровенно говоря, Бен по жизни был трус. Это было наследственное, у него дед от разрыва сердца умер. Увидел ночью, выйдя по нужде, как с чердака медленно спускается некто в белом. Потом обнаружили на веревке сушащееся белье. И от этого самого пугливого деда поселилось внутри Бена живое воплощение вечного страха, которого он частенько представлял себе в виде маленького зашуганного мальчика — Венички. Всю сознательную жизнь Бен старался вытравить из себя Венечку, даже воровать начал из-за этого, в Алгинский техникум назло всем поступил, одолев жуткий конкурс 12 человек на место. Какие там умные головушки учились! Из сокурсников Вениамина и миллиардеры вышли и генералы получились. Не говоря уже о космонавтах и героях России.
И все-таки не мог он никак вытравить из себя Веничку. Сидел тот внутри него по жизни и вел себя неприметно, но стоило жизни маленько придавить, а еще почище, припугнуть, как Веничка выскакивал в самые неожиданные моменты со своими дурацкими страхами, вечно ввергал его в краску, заставляя стыдиться. Не было в нем стержня. Еще Гришка Шарапа, впоследствии разбившийся на авто и умерший молодым, пенял ему:
— Не можешь ты никого на хрен послать! Любой мужик, а особенно баба это чувствует.