Дурдом на выезде
Шрифт:
Полетели вопросы:
— Как вы об этом узнали? Не слишком ли крутые меры из-за одной измены? Из мести за порно-звезду? Даже Хилари своего Клинтона все же простила.
— Я бы тоже простила, — хлюпая носом, призналась Ася. — Но Игорь живет с другой женщиной. С Савиновой Маргаритой Семеновной. А узнала об этом я от подруги. Да, из мести за порно-звезду выхожу! А может Курточке надоело глупостями заниматься! Может он станет мне верным мужем! Много ль нам, бабам надо!
Уронив голову на стол, Александра навзрыд заплакала. В зале повисла гнетущая тишина —
— Простите, я немного пьяна, — не поднимая лица, хлюпая носом, призналась Ася и спросила: — Но как поступили бы вы? Так больно! Так больно!
Далее она уж не могла говорить — только рыдала.
— Нам пора, — вдруг сказал Бьюмон, поправляя халат.
Схватив Асю в охапку, он вывел ее из зала.
Все взгляды устремились на Горохов:
— А этот? Кто он?
— Кажется телохранитель. Или помощник, — понеслись неуверенные ответы.
Все столпились вокруг Горохова, который с очень уютным храпом спал в кресле.
Препроводив Александру в номер, Бьюмон несколько протрезвел.
— Э-э, — сказал он, — да за мной давненько должны приехать. Время-то вышло. Все. Я звоню в клуб, и пакуй меня обратно в коробку.
Ася расстроилась:
— Куда? В клуб? Курточка, ты же мне обещал!
— Раз обещал, значит исполню. Но не сразу. У меня же контракт. Знаешь, какую придется нам платить неустойку?
— Какую?
— Тебе лучше не знать, — отмахнулся Бьюман и, скользнув веселым взглядом по комнате, с восхищением пропел: — Э-э, да мы не плохо здесь погуляли! Бутылок тьма! Неужели это все мы?
Но Ася его не слышала.
Ася уже спала на диване.
Когда Ася проснулась, за окнами было уже светло, в гостиной работал телевизор, а Горохов сидел на полу, щелкая кнопками пульта.
— Ну ты вчера дала стране копоти, — рассмеялся он, увидев, что Ася раскрыла глаза.
Впрочем, она их сразу же и закрыла, жалобно простонав:
— Ой, не напоминай! Это жестоко!
Он удивился:
— Что жестоко?
— Помнить на следующий день все, что пьяная натворила вчера. Признаться, я надеялась на амнезию.
Горохов похвастал:
— Амнезия приключилась у меня.
Ася снова открыла глаза:
— Что, совсем?
— Нет, местами. Как шел на пресс-конференцию, помню, а что дальше было со мной забыл. Остальное помню уже с того момента, как Бьюмана твоего провожал.
— Ну так не много ты и пропустил, — простонала она и спросила: — Ты меня не убьешь?
— За что? — поразился Горохов.
— За вчерашнее!
Неожиданно он ее похвалил:
— Это был сильный ход. Рискованный, правда, но своевременный. Риск, как жена и водка: в малых дозах — лекарство, в больших — чистый яд.
Хватаясь за голову, Ася взмолилась:
— О, не говори мне про яд!
— Да я не про яд, — усмехаясь, продолжил Горохов. — Я про твой ход. Если честно, сам понял не сразу что ты затеяла. Зато теперь, когда все разрешилось, могу сказать: ну мать, ты и гений! Раньше надо было тебя отругать.
Ася
— Ты хоть знаешь, сколько выпил вчера? — прохныкала она, с ненавистью глядя на пустые бутылки.
— Какая разница? — отмахнулся Горохов. — Я трезв как стеклышко и в прекрасном настроении и самочувствии. Проспался и патологически свеж. Вот что значит настоящая русская пьянка. Только она и умеет стрессы гасить.
— Надо же, — диву далась Ася, — ну и здоровье! А я чувствую себя так, будто вместе со стрессом загасили меня. Лучше бы и в самом деле меня загасили, такого я натворила. Что теперь будет? — сокрушилась она.
— Ты о чем?
— Я обо всем, что было вчера и особенно о пресс-конференции. Хорошим же посмешищем я предстала перед народом.
— Это да, — согласился Горохов, — по всем каналам только тебя и показывают.
Ася подскочила и крикнула «нет!», но, схватившись за голову, повалилась опять на подушку.
— Согласен, пьяная баба — зрелище отвратительное. — Особенно, когда она сопли пускает.
Горохов сделал страшные глаза и, вдруг улыбнувшись, радостно сообщил:
— Зато рейтинг твой взлетел до небес.
Глава 38
— Зато рейтинг твой взлетел до небес, — радостно улыбаясь, воскликнул Горохов.
Ася осторожно оторвала голову от подушки и простонала:
— Не может быть.
Он кивнул на экран:
— Сама посмотри.
Она посмотрела и глазам не поверила. Над ней не смеялись, ее не ругали и совсем не презирали. Напротив, ей сочувствовали и даже вспоминали ее заслуги. В голосе диктора, обычно ровном и беспристрастном, Ася услышала нотки симпатии к госпоже Ушаковой…
Что — нотки! Прямое участие! Оказывается, все не так, как виделось Асе. Ушакова, пламенный борец за права всех простых женщин, попала в беду. Оказывается, пока она занималась большим нужным делом, ее муж повел себя низко: завел интрижку на стороне. Но даже в горе Ушакова полна благородства. Она не стала ханжески скрывать от народа шашни мужа, а честно призналась в своем поражении на семейном фронте. Более того, собственная беда толкнула ее на благородный поступок: Ушакова решила вырвать из лап порока танцора стрип-клуба Курта Бьюмона, известного под псевдонимом Дьявол Страсти.
Голос диктора, достигший звенящих высот, внезапно стал глуше, проникновенней.
«Нашлись бесчувственные, — продолжил он, — которые ставят в вину Ушаковой ее состояние на пресс-конференции. Приятно, что в современном обществе черствых людей немного. Всю ночь в нашей студии раздавались звонки простых людей. Они выражали сочувствие Ушаковой и предостерегали ее от рискованного шага. Многие делились своим жизненным опытом, на основании которого делали вывод: Дьявол Страсти неисправим. „Мы просим, — умоляли они госпожу Ушакову, — не тратить свое драгоценное время на пустое“. Все пожелания мы передадим адресату…»