Дурацкая затея
Шрифт:
– Ого! Я не думал, что уже так поздно.
– Поздно? – Лицо Джессики приняло обиженное выражение. – Вечеринка еще только начинается.
– Для тебя – может быть, – сказал он, улыбаясь. – Но у меня завтра трудный день. Хотя это и суббота, но из Чикаго приезжают несколько крупных бизнесменов для заключения сделки с моим отцом, и он хочет, чтобы я при этом присутствовал.
– А может, все-таки останешься? – настаивала Джессика.
– Боюсь, что не смогу, – твердо ответил Николас. – Бизнес
– Но он не должен мешать людям развлекаться, – надулась Джессика.
– Сожалею, но таково положение вещей. Во всяком случае, Джес, спасибо тебе за чудесный вечер. Я в самом деле отлично провел время. А теперь я должен проститься с Элизабет. – Он резко повернулся и зашагал прочь, оставив девушку растерянно смотреть ему вслед.
Тодд стоял рядом с Элизабет в противоположной стороне гостиной, положив руку ей на плечо.
– Устала? – спросил он.
Девушка засмеялась и отрицательно покачала головой.
– Почему я должна устать?
– Исполнять роль хозяйки, принимающей такую ораву гостей, – это может вымотать кого угодно, – сказал он.
– Но мне это нравится, – возразила она. – К тому же основную часть работы сделала Джес.
Тодд в удивлении вскинул брови:
– Твоя сестрица? Значит, тут произошли большие перемены.
Элизабет, всегда защищавшая сестру, запротестовала:
– Да будет тебе известно, что если Джессика берется за работу, то всегда делает ее блестяще. – Тодд посмотрел на нее с сомнением, и она быстро сменила тему, чтобы избежать спора: – Я не устала, – сказала она, – но я буквально умираю от жажды.
– Хочешь «кока-колы»?
– Очень. – Тут же рассмеявшись, она прибавила: – Но я слишком устала, чтобы идти за ней.
Тодд прервал Элизабет быстрым поцелуем в щеку.
– Одна «кока-кола»? Будет исполнено. – И он ринулся к буфетному столу.
Не прошло и пяти секунд после ухода Тодда, как Элизабет почувствовала, что на ее плечо легла чья-то рука. Она стремительно повернулась.
– Николас! – изумленно воскликнула она.
Уже второй раз за этот вечер Николас стоял перед ней, не в силах вымолвить ни слова. Он выглядел таким волнованным, что Элизабет попыталась прийти ему на помощь.
– Уходишь так рано? – спросила она, заметив, что он держит в руке куртку. – Может, побудешь еще немного?
Лицо юноши озарилось радостью.
– Могу побыть еще несколько минут, – сказал он, заглядывая Элизабет в глаза. – Но я должен тебе кое-что сказать, – добавил он взволнованным голосом. – Я сегодня без конца ходил за тобой и хочу извиниться, если слишком тебе надоел.
Элизабет улыбнулась.
– Не нужно извиняться. Я была рада с тобой познакомиться. – Она говорила искренне.
– Я тоже, – ответил Николас. – Но
– Что-нибудь не так?
– Элизабет, – начал Николас, краснея. – Я не знаю, как сказать… Никогда в жизни мне не было так трудно говорить. Но думаю, что лучше сказать все начистоту. – Он помедлил секунду, а затем быстро произнес: – Элизабет, я полюбил тебя!
Элизабет не могла поверить своим ушам: её любит Николас Морроу? Переведя дыхание, она произнесла:
– Но ты меня даже не знаешь.
– Это ничего не значит, – сказал Николас. – Я влюбился в тебя в тот самый миг, как увидел.
– Там, в лунном свете? – спросила Элизабет. Николас кивнул, и она улыбнулась: – Лунный свет иногда оказывает странное воздействие, – сказала она. – Завтра твои чувства изменятся.
– Мои чувства останутся точно такими же, – настаивал юноша. – Попытайся понять.
– Но, Николас… – Элизабет остановилась. Она не желала обидеть его, но понимала, что должна сказать правду. – У меня уже есть друг. Тодд Уилкинз. Ты знаешь его.
– Тодд Уилкинз? – переспросил Николас.
Все становилось на свои места. Он вспомнил вечеринку у Регины и то, как лихорадочно бегал Тодд в поисках Элизабет. Джессика не обращала внимания на вопросы Тодда о том, где ее сестра, до тех пор, пока он в конце концов не толкнул ее в бассейн. Николас вспомнил также, как откровенно он попросил Тодда уйти, и теперь ему было стыдно за свое тогдашнее поведение.
– Конечно, – сказал он. – Такой высокий, красивый. Наверное, он играет в баскетбол?
– Да. Он лучший в команде. Подожди, ты увидишь, как он будет играть на чемпионате. – Глаза Элизабет засияли от гордости. – Так что сам видишь…
– Я ничего не вижу, – упрямо сказал Николас.
Элизабет вздохнула и взяла его за руку:
– Ты мне очень нравишься. Правда. Но не думаю, что я когда-нибудь смогу полюбить тебя.
– Как ты можешь это утверждать? Ведь ты меня совсем не знаешь!
– Но это я знаю твердо, – сказала она.
– Почему? – не унимался он. – Неужели я действительно такой непривлекательный?
От изумления глаза Элизабет широко открылись. Не мог же Николас Морроу не знать, что его внешность неотразима?
Она ничего не ответила, и Николас повторил свой вопрос:
– Я в самом деле такой непривлекательный? Что, как монстр Франкенштейна? – И он скорчил безобразную гримасу, выпучив глаза и растянув губы в омерзительной ухмылке. – Или Дракула? – Он издал сдавленный, леденящий душу крик. – Или горбун Квазимодо? – Он перегнулся почти полам и выставил вперед плечи.
Это было так смешно, что Элизабет расхохоталась. Затем она окинула его критическим взглядом.