Дурацкая история

Вильмонт Екатерина Николаевна

Я выскочила из подворотни и в ближайшем магазинчике купила две порции мороженого и пол-литровую бутылку холодного спрайта.

– Вот, Мотька, держи!

– Что, так мороженьица захотелось? – удивилась Мотька.

– Да нет, просто, когда две девчонки сидят в чужом дворе, лучше, чтобы этому было какое-то объяснение! Устали, сели мороженого в покое поесть, водички выпить…

– Ну ты даешь! Точно будущий психолог! Ты еще не передумала?

– Нет, не передумала!

– Еще передумаешь

двадцать раз!

– С чего ты взяла?

– Ты, Аська, все равно в артистки пойдешь!

– Матильда, ты чего-то перепутала. В артистки ты пойдешь, а я не собираюсь.

– Да куда ж ты денешься, у тебя и мама артистка, и дед, и даже Ниночка… Ну, а не в артистки, так в топ-модели. Вон у тебя ноги какие длиннющие… Или манекенщицей в Париже заделаешься… Ты красивая…

– Дура ты, Матильда! Набитая! Мне это совсем неинтересно, пойми. Думаешь, мне нравится, когда мама на всех углах красуется? Я только молчу, чтобы ее не огорчать, на нее и так все нападают…

– А что тут плохого? Нет, ты скажи, что тут плохого? И потом, она не бумагу сортирную рекламирует и не прокладки всякие, а чай! Благородный напиток! Чтобы знали – Наталья Монахова пьет только такой чай и никакой другой. И потом, она до того красивая на этих плакатах, жуть! Я мечтаю быть такой, как твоя мама!

Неизвестно, куда бы завел нас этот разговор, но тут на лавочку села молодая миловидная женщина, чья дочка ковырялась в песочнице. Я почувствовала, как Мотька напряглась.

– Ой, – вдруг сказала она, – Аська, глянь, там, похоже, пожар был!

Действительно, одно окно на шестом этаже было пустым, без стекол, и стена над ним закопчена.

– Да, девочки, такой ужас! – проговорила женщина. – Слава Богу, никто не погиб! А страху было много! Главное, квартира-то пустая, никто там не живет, и вдруг – загорелась! Не иначе, хулиганы какие-нибудь подожгли!

– И много там добра сгорело? – полюбопытствовала Мотька.

– Да нет, какое добро! Говорю же – нежилая квартира!

– Да? А почему? – гнула свое Мотька.

– Что почему? – не поняла женщина.

– Почему никто не живет? Квартирка-то небось клевая, и район какой престижный!

– Видно, покупателя еще не нашли или, может, нашли, но новый хозяин не торопится, мало ли, мы их дел не знаем…

– А хозяев вы знаете? – осторожно спросила я. – Им-то про пожар сообщили?

– Надо думать… Но то не моя забота. Пускай этим либо пожарные, либо милиция занимаются!– Да, вот так живешь-живешь, думаешь, есть у тебя имущество, собственность, а оно уже давно тю-тю! Сгорело дотла! – пригорюнилась Мотька.

– Так ему и надо! – вдруг мстительно проговорила женщина. – Может, и грешно так про покойника… Но… Чтоб другим неповадно было…

Мы затаили дыхание.

–

Что? – не выдержала Мотька.

– Да ничего… Так…

– Ой, женщина, ой, миленькая, ну разве так можно? – воскликнула вдруг Матильда. – Разве можно?

– Можно – что? – опешила женщина.

– У вас же ребеночек маленький, а вы…

– Да что я? Что я?

– Да проговорились-то как… Скажите спасибо, что мы посторонние, случайные, можно сказать, люди! А будь на нашем месте какой-нибудь сыщик, а?

– Сыщик? А что я такого сказала?

– Ой, женщина! Как вы сами не понимаете? Да вы ж открытым текстом признались, что подожгли эту квартиру!

У меня от Мотькиной наглости даже дыхание перехватило. И у молодой мамы тоже.

– Что? Да ты в своем уме?

– Ну а как же, как же? Вы же сами сказали: «Чтоб другим неповадно было… Так ему и надо!» Вот если б вы сказали просто: «Так ему и надо!» Это одно дело, а вы ж добавили: «Чтоб другим неповадно было!»

– Ну и что?

– А то! Выходит, он что-то вам плохое сделал и вы ему отомстили!

– Нет, ты просто ненормальная! – испугалась женщина. – Мало ли что я сболтнула… Только ко мне это никакого отношения не имеет. Ни малейшего.

– А почему это я должна вам верить?

– Матильда! – тихо сказала я, пытаясь прервать их разговор, но Мотька просто отпихнула меня.

– Да этот человек, покойный хозяин, просто пьяница беспробудный был! От него всему подъезду покоя не было. Совсем пропащий человек, жену свою замучил, и вообще… А ты тут невесть чего наворотила. Надо ж такое придумать. Совсем у вас, у ребятни, мозги набекрень! Насмотрелись всяких боевиков!..

– Ой, правда! Извините меня! Понимаете, я учусь в театральной студии, и мы там одну пьесу репетируем, я там девчонку-сыщицу играю, – затараторила Матильда, улыбаясь одной из самых своих обаятельных улыбок. – Вот и заигралась! Извините, если что не так!

Ну Матильда! Выкрутилась!

Женщина взглянула на нее. Разве можно не поверить таким чистым синим глазам?

– Правда, что ли? Ты на артистку учишься?

– Ну да!

– А сколько ж тебе годочков?

– Скоро пятнадцать!

– А разве таких молодых принимают?

– У нас молодежная студия, это ж не училище!

– А, поняла… Да, ну и навела ты страху на меня, – улыбнулась женщина. – Убедительно получилось! Выйдет из тебя артистка!

Пока они беседовали, я опять скользнула взглядом по стене дома и вдруг почувствовала, что на меня кто-то смотрит. В окне на третьем этаже я увидала ту старуху, которую мы расспрашивали в самый первый день. Она, не мигая, смотрела на меня. Мне стало как-то не по себе. Хотя ничего предосудительного мы не делали, но все же…