ДУР
Шрифт:
— На! — бросил он что-то передо мной. Я наклонилась, развернула сверток. Белые тапочки! Чтобы скрыть улыбку попыталась поблагодарить. — Одевай! Они универсальные, но одноразовые.
Ага, значит, проблема обуви пока не снята. Ладно, если до вечера не найду ничего лучше, буду в них спать!
Я присела на парковку и стала снимать носки. Ларсен внимательно наблюдал, а Ольсен деловито копался в каком-то устройстве, которое извлек из кармана. Тапки оказались отличные, сели по ноге, мягкие и удобные. Но носки стало жалко. Все-таки своих вещей у
— Эммм… А можно мне носки куда-нибудь пристроить… — я умоляюще посмотрела на Ларсена. Зачем-то же он тут стоит. Он неодобрительно хмыкнул и извлек из катера пакет.
— Сюда положи, — упаковал и сунул в багажник, потом закрыл катер. — Пошли.
У дома нас ждал импозантный высокий мужчина, того же генетического типа.
— Здравствуйте, — сказал он, внимательно меня разглядывая.
— Не подействовало, — сообщил Ларсен.
— Я понял. Скажите, — обратился ко мне мужчина, — Вас ничего не удивляет?
— Сейчас меня удивляет только то, что мне почти ничего не кажется странным… — вдумчиво произнесла я.
Глава 3
Nothing to do all day but stay in bed.
Представиться координатор не соизволил. Он степенно шел куда-то вглубь здания. А за ним тянулся наш паровозик: Ларсен, я и Ольсен. Коридор был однотонный светлый. Не возникало ощущения казенности здания. Пол под ногами чуть пружинил, а в стены так и хотелось чем-нибудь ткнуть. Но, помня обещание, данное Ларсену, я старалась держать свои первобытные инстинкты при себе.
Мы дошли до того, в чем я с трудом опознала лифт. Мужик довольно туда загрузился и сказал, жестом останавливая моих сопровождающих.
— Я решил. Ольсен, проводи Сашу в комнату адаптации, там она окончательно у нас освоится. Потом поговорим. Ларсен, а ты в информаторий, узнай все по координатам. — И, недолго думая, растворился в воздухе, то ли благодаря технологиям высоких скоростей, то ли кто-то добрый его все-таки аннигилировал за пренебрежение к моей персоне.
Я вдруг ощутила острую тоску. У меня даже оставшийся в далеком прошлом Андрей вызывал больше симпатии, нежели местные координаторы и Ко с их снисходительным превосходством.
Мне не сильно нравилось в здешнем будущем. Миленько, конечно, но чересчур искусственно. Надо будет поинтересоваться, как они тут развлекаются, может, тогда меня отпустит это чувство легкой тяги к прошлому, где я могла стоять на мосту наедине с дождливым небом и сама решала, куда мне идти и с кем…
Пока я размышляла, Ларсен слинял. А Ольсен буркнул мне:
— Иди передо мной и не делай резких движений. — "Все-таки боится" — решила я и ответила.
— Я не знаю, куда, поэтому иди сам! — Ольсена я сама боялась гораздо меньше, чем Ларсена, потому что в его реакциях была какая-то предсказуемость. Он сжал зубы
Идти оказалось недалеко. Десять метров стены. После чего Ольсен сделал резкий шаг в ее сторону и в стене открылась дверь… А я то ходила-гадала, зачем вокруг этот гладкий лабиринт. Оказалось, двери просто искусно замаскированы…
Мы вошли в небольшую комнату с мебелью, как будто сделанной из стен и пола, кушеткой у окна, интересным, намертво приросшим к потолку шкафом, и бодрым бородатым дядькой.
— О! Ольсен! Кто это с тобой?
— Саша. На адаптацию. Без подчинения.
Мужик сразу стал серьезным. Уж не знаю, что у них за проблемы с этим подчинением.
— Тогда сначала сниму показания. Саша, ложитесь.
Ну вот, начинается. Похоже, все мужчины мира сошлись на том, что я слишком опасна для общества, когда двигаюсь и говорю, поэтому решили, что меня надо постоянно накачивать и привязывать. Посопротивляться что ли?
— Слушайте! Я не согласна! Второй раз за день, третий раз за сутки. И еще неизвестно как это все между собой взаимодействует!
— Не слушай ее! Коли!
— Ольсен! — парень дернулся, потому что я впервые его назвала по имени. — Ты другие слова знаешь, кроме "коли"?
— Естественно!
Бородач решил вмешаться и начал мягко меня подталкивать к кушетке.
— Да хватит уже! — я отшатнулась. — Лучше бы объяснили, что к чему!
И бородач разоткровенничался.
— Если вы приехали с Ларсеном и Ольсеном, вам должны были ввести препарат, который улучшает адаптационные механизмы организма, подавляя такие реакции как сопротивление, удивление, панику…
— Вот! — поймала я за хвост мысль, — то-то я думаю, что как-то странно себя чувствую, даже ничего не бесит! Сильно…
Ольсен шумно задышал, всем своим видом показывая, что его-то как раз все очень даже бесит. А бородач продолжил:
— В общем, Саша, почему-то наш препарат на вас подействовал как-то не так. Вы должны были начать подчиняться.
— Я очень подчиняюсь! — возмутилась я, оскорбившись, что меня могут заподозрить в неподчинении.
— Не будем спорить! Я думаю, дело в ваших индивидуальных особенностях, не прошедших правильных органических изменений.
Вот, знаешь, дядя, я только рада! Но тебе, конечно, об этом не скажу. Даже буду сопереживать. И я с удовольствием сделала расстроенное лицо.
Доктор, напротив, улыбнулся и обратился к Ольсену:
— Ты можешь идти. Когда все закончится, я доложу. Итак, — сказал он, когда Ольсен вышел. — Наши адаптационные методики предназначены для хайеров, в основном женщин, но и мужчин тоже, если у них есть потенциал. Но вы ж не из хайеров?
— Видимо, нет. Я даже не знаю, кто это такие…Но как вы это поняли?
— Вы ведете себя естественно. Не пытаетесь покалечиться и не впадаете в буйство.
— А зачем? — пожала я плечами. — Все равно из ваших голографических заборов никуда не убежишь!