Дух волков

Херст Дороти

– Они лгут, как всегда! Вы все в большой опасности.

– Мы сможем защититься сами, – заявил Рууко. – Мы станем драться с людьми, если они придут к нам, и не будем думать об Обете. Пусть они сначала найдут нас своими слабыми носами и глухими ушами. – Он презрительно усмехнулся. – Мы остаемся.

– Тебе тоже незачем уходить, – поддержала его Веррна, взглянув на меня горящим взглядом. – Через одну луну у Риссы появятся волчата, и надо будет помочь их выкормить.

Значит, есть еще одна причина уйти. Щенки сделают

нас более уязвимыми.

Я сделала еще одну попытку:

– Верховные волки не помогут. Они вас убьют.

Рууко поднял с земли кролика и пошел прочь.

Один за другим волки отошли от меня. Минн начал копать яму у подножия небольшого холма, который стая использовала как наблюдательный пункт. Рисса и Рууко мирно о чем-то беседовали, и только Веррна продолжала укоризненно глядеть на меня. Через некоторое время Рууко отрывисто рявкнул, и все четверо выбежали с поляны, чтобы отправиться на охоту. Я повернула назад и тоже ушла со сборной поляны, чувствуя горечь поражения.

Аззуен ждал у кучки мха, охраняя спящую Тали. Увидев меня, он встал, потянулся, выгнув длинную спину, и подбежал. Он уже сбросил зимнюю шубу, и тонкий весенний мех подчеркивал его стройную фигуру, фигуру молодого волка.

Он уткнулся носом мне в морду. Запах можжевельника и воды Быстрой Реки разгладил морщинки вокруг моих глаз.

– Они не пойдут?

– Нет, они думают, что верховные защитят их.

Аззуен склонил голову набок.

– Волки никогда не прислушиваются к правде, если она им не нравится, – заметил он.

– Они погибнут, если останутся.

– Нет, не погибнут, если мы успеем добежать до твоей матери, – возразил Аззуен. – Она скажет, что делать, чтобы исполнить Обет, и тогда все будет хорошо. Мы сейчас же покинем долину, найдем Неесу и вернемся, прежде чем люди или верховные волки успеют что-то предпринять.

Подрагивая хвостом, он взглянул на горы, обрамлявшие восточный край долины.

– Мы сможем это сделать, – уверенно добавил он. Человек Аззуена – Брелан – ушел из долины почти половину луны назад, и Аззуен очень по нему скучал.

Все волки долины знали, как умен был Аззуен. Если он думал, что это наш шанс, то, наверное, так оно и было.

У меня сладко защемило в груди от одной мысли о том, что всего через несколько дней я встречу маму. Я не видела ее с тех пор, как была беспомощным щенком, и так тосковала по ней, что, вспоминая ее, еле сдерживала стон.

Аззуен хотел еще что-то сказать, но вдруг широко раскрыл глаза и потянул носом воздух, учуяв опасность. Я уловила запах подгнившей ели, грязи, меха и, обернувшись, увидела взгляд волка, которого меньше всего хотела бы встретить.

Милсиндра шла к нам на своих длинных лапах, ее мышцы мощно перекатывались под шкурой. Темные пятна ярко выделялись на радужках светлых глаз, злоба и коварство уродовали ее физическую красоту. Она пахла верховным

волком – это был более сильный, более плотский запах, чем запах обычного волка, примешивался к нему и резкий запах хвои. Слышалась в этом запахе и горечь – признак ее дурного, злобного характера. Как и все верховные, она была в полтора раза крупнее нас, обычных волков. Я задрожала, в пасти у меня пересохло. Милсиндра считала, что я опасна для всего волчьего рода. Она боролась за место вожака верховных волков Широкой Долины, и то, что я приняла Обет, сильно ей в этом мешало.

Она остановилась над Тали, оскалила зубы – вдвое длиннее моих – и едва не коснулась ими девочки. От дыхания волчицы мех на ее голове зашевелился. Я затаила дыхание, надеясь, что Тали не проснется и не увидит огромные зубы, сверкнувшие над ее лицом. Через мгновение в лесок вошел спутник Милсиндры, Кивдру – косматый темный верховный волк. Он повалил Аззуена на спину и поставил на него передние лапы. Аззуен попытался выбраться, но Кивдру без усилий вдавил его в землю, и молодой волк затих. Верховные могли убить тех, кого я любила больше всего на свете, и я не смогла бы помешать.

– Вы обещали, что мы сможем беспрепятственно покинуть долину, – я гордо вскинула голову, но сердце колотилось так громко, что я едва слышала собственный голос. – Вы сказали Рууко и Риссе, что не тронете нас, если мы уйдем.

– Но вы тем не менее не ушли, – притворно урча, произнесла Милсиндра. – Вы вернулись. Твоя беда, Каала, в том, что ты никак не можешь решить, к какой стае принадлежишь – волчьей или человечьей. Именно это делает тебя такой опасной, делает дрельшиком.

Дрельшик. Это означает проклятый волк. Среди наших легенд есть одна сказка, рассказывающая о волке, рожденном для того, чтобы погубить волчий род. Легенда повествует, что в жилах этого волка будет течь смешанная кровь, на его шерсти появится знак полумесяца, и он станет относиться к людям как к волкам. Моим отцом был волк, не живший в долине, на моей груди виднелся отчетливый знак полумесяца. Когда я нашла Тали и убедила некоторых моих соплеменников стать союзниками людей, многие волки решили, что я и есть дрельшик.

– Или дрельшан, – выдохнул Аззуен из-под огромных лап Кивдру. В легендах говорилось также о волке-полукровке – дрельшане, который спасет волчий род. Половина верховных волков на Совете считали, что я дрельшик, а половина – что дрельшан.

– Ты будешь молчать, пока я не разрешу говорить, – прорычал Кивдру. Наклонив голову, он обхватил зубами горло Аззуена.

Я, разогнавшись, бросилась на Кивдру, надеясь толчком свалить его на землю. С таким же успехом я могла бы повалить большой дуб. Одним лишь поворотом огромной головы он отшвырнул меня прочь. Я грохнулась на землю, ударившись раненым боком, и взвыла от боли. Но зато Кивдру выпустил горло Аззуена.