Дуэт

Сэлингер Кристин

— Как у Пола, героя нашего фильма?

— Да. — Фредерик снова поцеловал ее. — Он долго томился и ждал, пока сможет осуществить свое желание. Пусть у нас тоже мечта осуществится, моя Кэт.

— Но я не смею мечтать. Ты уже заставил меня ощутить однажды всю жестокость реальной жизни. Ты жил здесь, когда мы расстались?

— Да, здесь. Перестань без конца упрекать меня. — Он расстегнул пуговицу на ее блузке и заглянул в лицо. — Ну как? Отправимся на прогулку?

— На прогулку? В такой дождь? — Кэтрин глянула в залитое солнцем окно. — Нет, лучше останемся дома, пока он не пройдет.

Фредерик занялся следующей пуговицей.

—

Возможно, ты права.

15

Миссис Даймонд имела привычку начинать уборку с музыкальной комнаты, когда Кэтрин и Фредерик оставляли ее одну в доме. Здесь они проводили время в рабочие часы, если можно считать работой вдохновенное творчество. Домоправительница имела на этот счет собственное мнение. Она собирала чашки, которые они всегда оставляли немытыми, и придирчиво нюхала их. Чай! Иногда, как и сегодня, она чуяла запах вина, случалось, пахло виски, но миссис Даймонд была уверена, что ее обожаемый мистер Эмбридж не заслуживает репутации горького пьяницы, какими были, по ее мнению, все артисты.

До сих пор она жила спокойно в этом доме. Когда Фредерик поставил ее в известность, что собирается пригласить на три месяца гостей, она с ужасом представила себе, каково будет их поведение. Она-то знала, какого сорта люди эти артисты, и ждала, что понаедут в шикарных автомобилях развязные люди в непристойных костюмах. Она плакала на плече у мистера Даймонда, опасаясь, что это будет настоящий кошмар и что ей просто не выдержать.

Но никто не приезжал! Не было орущих компаний, за которыми приходилось бы убирать после попоек. Приехал только мистер Эмбридж с молодой девушкой, у которой были большие серые глаза, и она так хорошо пела, что это доставляло удовольствие миссис Даймонд. Но ведь девушка тоже принадлежала к миру эстрады. Значит, представления пожилой дамы об артистах были не совсем верными?

Домоправительница, вытряхивая покрывала в окно, видела, как нежная парочка прогуливалась возле скал, всегда в обнимку, и невольно улыбалась, глядя на них. Она отправляла покрывала на место и начинала вытирать пыль с мебели, стараясь собрать разбросанные бумаги куда-нибудь в одно место. Может быть, это что-то нужное! Подняв очередной листок, миссис Даймонд рассматривала не понятные ей значки нотных записей. Но здесь были и слова:

Любовь к Вам — не сон… Хоть я не из важных персон, Я Ваш целиком, без прикрас, Живу в ожидании Вас.

— Какая красивая песенка! Неужели ее сочинила эта милая девушка? — Суровая миссис Даймонд была уже почти влюблена в гостью.

С моря подул сильный ветер. Фредерик обнял Кэтрин за плечи и медленно, с чувством поцеловал ее.

— Это еще зачем здесь-то?

— Для миссис Даймонд, — ответил он смеясь, — она подглядывает за нами из окна.

— Фред, ты ужасный человек. — Его губы снова прильнули к ней. Она отказалась ответить ему тем же. Присвистнув от удивления, он поцеловал ее еще более страстно, загородив собой от взглядов миссис Даймонд. Кэтрин стало даже жарко, несмотря на холодный морской бриз.

— А это, — продолжал он, осыпая ее поцелуями, — это для меня.

— У нее есть какие-нибудь друзья? — спросила Кэтрин.

— Да, конечно. И, полагаю, мы дали достаточно пищи для пересудов на ближайшее

время.

— Так вот для чего ты целовал меня! Чтобы потрясти нравственные основы местных жителей?

— И по другим причинам тоже.

Они долго стояли потом в полном молчании, глядя на морские волны. Кэтрин нравился суровый вид скал с отвесными стенами, подножие которых утопало в воде, шум моря и пронзительные крики чаек.

Партитура была почти готова, кроме нескольких концовок и отдельных кусков. Копии законченных номеров они отправили в Лондон. Кэтрин понимала, что работа быстро продвигается к концу. Но у нее были свои причины медлить с ее завершением. Несмотря ни на что, она не совсем доверяла Фредерику, не понимала, что именно он от нее хочет, поэтому уклонялась от откровенного разговора. Сейчас в их отношениях установилось какое-то равновесие. Пока они в Сандерленде, их личную жизнь можно было не усложнять проблемами, которые неизбежно появятся, когда они окунутся в повседневную жизнь, вернувшись в Лондон. Обязательства, связанные с ее профессией, поглощающей много времени, делали трудным устройство любого рода нормальной жизни, особенно личной. Любая подробность их отношений не ускользнет от внимания прессы, появятся фотографии и публикации, правдивые и вымышленные, самого худшего толка. Все это можно выдержать, только работая до изнеможения и решившись пренебречь сплетнями, если любовь достаточно сильна. Она не сомневалась, что их любовь крепка, но способна ли она избавиться от навязчивой мысли, что он снова может оставить ее? Память о причиненной боли удерживала ее от того, чтобы окончательно довериться Фредерику.

Чувство ответственности за мать создавало еще один барьер. Она стыдилась собственной матери и не решалась сообщить Фреду о ее нынешнем состоянии. А этого в их совместной жизни не избежать. В прошедшие годы она решительно ограждала свою личную жизнь от посторонних вторжений, обещая себе никогда не зависеть ни от кого, даже от любимого человека.

Поэтому Кэтрин очень хотелось продлить время пребывания в Сандерленде. Но она понимала, что идиллия подходит к концу. Эта мысль не давала ей покоя. Прелюдия к осуществлению мечты была прекрасной. Но что будет дальше? Она не знала. «Что случится, знаешь ты? Нет, никто того не знает…»— вспоминала она слова своей старой песни.

А сейчас, ухватившись за каменный выступ скалы, она задумчиво смотрела на море. Ее мысли были где-то далеко. Фредерик забеспокоился. Облако на какой-то момент закрыло солнце, и свет затуманился, потускнел.

— О чем ты думаешь? — спросил он, приглаживая рукой разлетавшиеся от ветра ее волосы.

— Об этом месте, где мы сейчас стоим и где мне так хорошо, — сказала Кэтрин, не изменив позы. — Однажды мы с Марианной отправились в Венецию, и я была уверена, что это самое прекрасное место на земле. Сейчас я думаю, что здесь лучше.

— Я знал, что тебе понравится. Я боялся, что ты откажешься. Но мне очень хотелось привезти тебя сюда, где мы будем одни.

Кэтрин продолжала глядеть на море.

— Я думала, мы приехали в Сандерленд работать над партитурой.

— Да, — Фредерик посмотрел на птицу, нырнувшую в волны, — но больше всего я хотел, чтобы ты была рядом.

— Рядом?

— Я сомневался, согласишься ли ты снова со мной работать, но написать партитуру к фильму — это ведь очень заманчиво. Может быть, без этого ты не согласилась бы жить здесь со мной?