Дуэль
Шрифт:
И вот он опять рядом, прижимается к ней всем телом.
– У вас холодные ноги, – посетовала Афина.
– Скоро согреются. – Он снова принялся ее целовать. Он сбросил одеяло. Она откинула простыню. Этого было недостаточно, жар исходил не от тлеющих углей, а от их трущихся друг о друга тел.
Афина почти не могла дышать. Она погладила завитки на его голове, более грубые – на груди. Потянулась, чтобы потрогать те, что находились ниже, но Йен задержал ее руку.
– Не теперь, – прошептал он, продолжая исследовать ее тело.
Афина стала возражать,
– Ах! Ах, Боже мой!
– Тише, милая. Молчите и наслаждайтесь. Я хочу показать вам, на что способно ваше прекрасное тело.
Она пальцами впивалась в его плечи, шею, спину. Его губы проделали тот же путь, что и рука. Она чувствовала его жаркое дыхание, и язык.
– Йен!
– Все в порядке, дорогая, мы ведь женаты. – Он лизнул ее самое интимное местечко. – Поднимайтесь, Эффи. Если вы упадете, я вас поймаю, но вы не упадете. Вы воспарите в небо и потрогаете луну, обещаю вам. А потом плавно спуститесь на землю, ко мне.
Йен сдержал свое обещание.
– Ах! – сказала она, снова обретя дар речи, когда луна и звезды перестали вращаться. – Никогда не думала, что любовные ласки могут быть так прекрасны.
– Это еще только начало.
– Начало?
Теперь он направил ее руку вниз.
Все еще окутанная дымкой пережитого восторга, она утратила всякий страх, всякую робость и потрогала его. Его короткие стоны наслаждения должны были означать, что она делает все правильно, поэтому она еще больше осмелела, изучая шелковистые места и мягкие места, заостренные места и твердые места. Все они казались волнующими и соблазнительными.
– Мне кажется, я люблю вас, лорд Марден.
Он рассмеялся – или это был стон? Йен откинулся назад и погладил ее по щеке.
– Нет, леди Марден. Вы любите то, что я заставляю вас чувствовать.
– Нет, Йен, я действительно вас люблю.
– Спасибо, дорогая.
Ее рука замерла.
– А вы можете полюбить меня?
Сердце у него замерло.
– Честно?
Она кивнула.
– Не знаю, Эффи. В отличие от вас до нынешнего дня я даже не знал, что у меня есть сердце.
Она погладила его там, где находится сердце, вместо того органа, который безудержно устремлялся к ней.
– Сердце у вас есть. Огромное. Клянусь, в нем найдется место для меня. Вы полюбите меня, Йен, я знаю. Я сделаю вас таким счастливым, что вы не сможете меня не полюбить.
– Вы можете сделать меня счастливым прямо сейчас, если…
– Вот увидите. Вы будете очень горды мной, очень довольны, так что вам не понадобится никакая другая женщина – никогда.
Он прижался к ней бедрами, напоминая о том, чего ему хочется.
– Эффи, я хочу вас, сейчас же.
– Я всем говорила, что Трой будет ходить, мое предсказание почти сбылось.
– При чем тут Трой?
– Я всегда права. Вы меня полюбите.
– Я полюблю вас быстрее и крепче, если сейчас смогу вас ласкать.
– Ах, а я думала, что вы отдыхаете после того, как…
– После
И он начал доказывать, правоту своих слов. Но на этот раз он не остановился, когда она достигла высшей точки. На этот раз он приподнялся над ней, поцеловал ее, прежде чем она успеет завести очередной дружеский разговор, и медленно, как можно осторожнее, наслаждаясь ее удивленными ахами и восторженными восклицаниями, наслаждаясь ее влажной, атласной гладкостью, начал превращать их в настоящих мужа и жену.
Он еще не вошел даже в райские врата, когда послышались колокола и свистки. Йен как раз в этот момент погрузил свой меч в ножны Афины.
Колокола? Свистки? Землетрясение?
– Черт побери, это ведь пожарный набат!
Йен вскочил. Свистками призывали стражу, чтобы та вызвала пожарную команду. А земля тряслась от того, что по коридору кто-то бежал и колотил кулаками в дверь.
– Пожар, милорд! Мы горим! Вставайте! Выходите! Он вскочил и, схватив с пола халат, помчался к двери.
Потом вспомнил о жене.
– О Господи!
Он подбежал к кровати, где сидела, моргая, Афина, схватил ее халат, потом отбросил. Пусть горит хоть весь Лондон, но ни один мужчина не увидит его жену в этом соблазнительном одеянии. Он сорвал с кровати простыню и начал укутывать в нее Афину. Она оттолкнула его.
– Мой брат! Трой не сможет сам спуститься с лестницы.
– Я выведу вашего брата, как только вы выйдете отсюда.
В комнату уже просачивался дым. Афина оттолкнула Йена и спрыгнула с кровати.
– Я могу выйти сама. Трой не может. Идите же, Бога ради! Идите.
Его дом, его прислуга, его семья, ее родные… Господи, столько всего нужно спасать! Но он только что дал клятву прежде всего защищать эту женщину. Спорить было некогда.
– Шевелитесь же, черт побери! – крикнул он, выбегая босиком и бросаясь по коридору.
На бегу он распахивал двери. В комнате его матери никого не было. В комнате сестры тоже. В комнате Ренсдейла тоже. В комнате Троя, слава Богу, тоже. Дым становился гуще, но огня Йен не видел и не чувствовал жара под босыми ногами. У него еще есть время. Он взбежал по лестнице для слуг и кричал, чтобы они выходили.
Дворецкий Халл в ночном колпаке пытался вытащить из комнаты упиравшуюся горничную.
– Все остальные вышли, милорд.
Молодую женщину вытащили за дверь, она причитала о своем новом платье. Йен выругался и сказал ей:
– Это всего лишь платье, черт побери. Жизнь гораздо дороже.
Но девушка, охваченная паническим страхом, не слушала увещеваний. Йен схватил ее в охапку и перекинул через плечо. Всю дорогу вниз по лестнице и в сад она вопила, пиналась и плакала. Ему очень хотелось дать ей по заднице, но он удовольствовался тем, что сбросил ее на цветочную грядку.