Дуэль

Пиринчи Акиф

— Адриан! — крикнул я. — Адриан, постой!

Он остановился и повернулся ко мне. Я что было духу бросился к нему и, подбежав, внимательно вгляделся в его медно-желтые горящие глаза, испытующе смотревшие на меня. Я дотронулся правой лапой до его мордочки и по старой кошачьей традиции потерся лбом о его лоб. Печально усмехнувшись, Адриан повернулся и засеменил к своему дому.

Глядя ему вслед, я подумал о том, что теперь очень не скоро увижу его. У нас было очень мало шансов победить в этой грязной игре. По существу, у нас были связаны лапы. Нашими противниками оказались не просто подлые люди, нам противостоял огромный

концерн. Безумие надеяться, что нам удастся одержать победу в этой борьбе. К тому же мы не знали правил, по которым идет игра. Все события были окутаны тайной. Я понятия не имел, с кем именно разговаривала Фабулус в ледяном доме, за кем охотились лыжники и кто хозяин мастерской. По всей видимости, Зорро, как называл его Адриан, и являлся тем фантомом, которого я заприметил в заснеженном саду за кустами. Но все это мало что говорило мне.

Впрочем, даже если мы и найдем ответы на все наши вопросы, даже если разгадаем все загадки, это будет пирровой победой, потому что все равно ничто уже не спасет Адриана и многих моих собратьев.

Вот какие мысли не давали мне покоя. Ничего утешительного не приходило мне в голову. Вскоре, однако, я почувствовал страшный голод и подумал о том ужине, который приготовил мне Густав. Я вытер слезы и отправился домой. Я не чувствовал холода, тело мое сковывала свинцовая усталость. Я стремился домой к Густаву с таким нетерпением, с каким медведь стремится залечь в берлогу накануне зимней спячки. Но радость возвращения к домашнему очагу и встречи с хозяином омрачалась мыслями о жестокой участи обитателей стеклянного дворца. Я все еще слышал слова Адриана: «Я совершил большую ошибку, приобретя слишком много знаний». Я хорошо понимал, что он хотел сказать.

Я побежал по лабиринту стены. Из-за снегопада и ранних сумерек я не мог разглядеть ничего вокруг и двигался по наитию. Мое хорошо развитое чутье, как точный навигационный прибор, безошибочно вело меня домой.

Внезапно внимание мое привлекли метнувшиеся слева тени. Они пробежали по снегу близлежащего сада и прыгнули на шедшую параллельно стену, а затем быстро соскочили вниз. Я остановился и попытался разглядеть, что там происходит. Приглядевшись внимательнее, узнал двух подружек Фабулус, которых видел в компании Адриана в тот день, когда обнаружил первый труп, висевший на кране фонтана в заснеженном саду. Я с облегчением вздохнул. Это были две кошечки восточной породы с вытянутыми мордочками, изящным телосложением и ярко-синими глазами. Они были явно чем-то встревожены, и я решил прийти им на помощь.

— Эй, вы! — крикнул я. — Что случилось? Чего вы там суетитесь?

Услышав мой голос, кошечки нервно отскочили в сторону, однако, оглянувшись и узнав меня, сразу же успокоились.

— Это ты, Френсис? — спросила старшая, вытянув шею в мою сторону.

— Да, это я. Я вас знаю. Мы встречались вчера.

— Мы живем в этом районе всего лишь месяц и еще плохо ориентируемся здесь. Мы заблудились.

— А в каком доме вы живете? — поинтересовался я, изображая из себя джентльмена, имеющего самые честные намерения.

Кошечки были еще совсем молоденькие, но будущим летом я вполне мог начать ухаживать за ними.

Они назвали улицу, на которой был расположен их дом.

— Пойдемте со мной. Нам по пути.

Дамочки сразу же вскочили ко мне на ограду и в благодарность обнюхали меня с непосредственностью подростков.

Наверное, не стоит говорить, что теперь я с нетерпением ожидал наступления будущего лета, хотя и чувствовал себя несколько скованно от усталости. Но, мне было сейчас не до любовных утех.

— Что заставило вас в такую отвратительную погоду покинуть теплый дом? — спросил я, когда мы тронулись в путь. Наверное, я был похож на старого брюзгу. — На таком холоде недолго замерзнуть.

— Мы не собирались долго гулять, — сказала старшая. — Мы договорились во второй половине дня встретиться с нашей подругой Фабулус. Но она так и не пришла на назначенную встречу. Тогда мы отправились на ее поиски и заблудились.

— У Фабулус есть дела поважнее встреч с подружками, — заметил я.

— Да, ты прав, — согласилась младшая, которая в будущем обещала превратиться в настоящую роковую красотку. — Она всегда такая печальная, и у нее постоянно глаза на мокром месте. Мы хотели немного взбодрить ее и поднять ей настроение.

Я знал, что не получу от них интересной информации, поскольку Фабулус вряд ли делилась с ними своими секретами. И все же я рискнул задать им несколько вопросов.

— А как вы думаете, почему она все время грустит?

— Фабулус переживает за сына. Он серьезно болен, но, несмотря на это, убежал из дома и сейчас слоняется где-то. Она хочет уговорить его вернуться домой и пройти курс лечения. Но он не слушается ее.

Услышав эти слова, я оцепенел. У меня было такое ощущение, как будто я получил сильный удар по голове. Картина происходящего, уже сложившаяся в моей голове, распалась на отдельные фрагменты, которые соединились затем в совсем другом порядке. Мои спутницы тоже остановились и с удивлением посмотрели на меня. Немного придя в себя, я покачал головой.

— Нет-нет, — возразил я. — Вы наверняка что-то перепутали. Речь идет не о сыне Фабулус, а об отпрыске Максимилиана Хатчинкса, ее хозяина.

Обе кошечки смотрели на меня с изумлением. Должно быть, они решили, что я пьян.

— Больной сын Максимилиана, — продолжал я, пытаясь разобраться во всей этой запутанной истории, — человек. А сам Максимилиан — владелец мощного концерна. Он устроил для своего наследника там, наверху, в старой фарфоровой фабрике, передвижной госпиталь. Что же касается Фабулус, то у нее вообще нет никакого сына!

— Ну хорошо, Френсис, мы верим тебе, только не надо волноваться, — сочувственно поглядывая на меня, сказала старшая. — Возможно, и у Хатчинкса, и у Фабулус есть больной сын. А возможно, Фабулус просто обманула нас, и причина ее страданий кроется совсем в другом.

— Скорее всего она действительно сказала вам неправду. У меня вообще такое впечатление, что Фабулус — профессиональная обманщица.

— Может быть, двинемся дальше? — спросила младшая. — У меня подушечки лапок совсем окоченели.

— Хорошо.

Я сделал три шага и снова остановился.

— У меня к вам еще один вопрос. Вы когда-нибудь видели сына Фабулус?

Кошечки, наверное, уже раскаивались в том, что пошли вместе со мной.

— Нет, — хором ответили они.

— А кто-нибудь другой видел его?

— Мы этого не знаем, — сказала старшая и обиженно засопела. — Послушай, Френсис, хватит болтать о больном сыне Фабулус, нас эта тема совершенно не интересует. Нам жаль Фабулус, вот и все. Мы просто хотели немного утешить ее.