Дуэль сердец
Шрифт:
Черты его лица смягчились, когда он заметил ее заплаканные глаза.
— Прошлое — в прошлом, детка, — сказал он нежно. Широкими шагами Сэм подошел к ней и ласково обнял.
— Я знаю, — ответила Молли.
— Ты почувствуешь себя лучше, когда мы вернемся домой, — пообещал Сэм.
Молли кивнула.
Желая избавить ее от боли воспоминаний и как можно быстрее покончить с этой невеселой работенкой, Сэм выдвинул комод на середину комнаты, но скрежет ножек об пол, прозвучавший в тишине одиноким криком, ничуть не
Поглядев себе под ноги, Сэм увидел, что задняя стенка комода снизу отошла и на пол выпало несколько пожелтевших писем. Он наклонился, чтобы собрать их, и почувствовал, как холодная дрожь пробежала вдоль его позвоночника.
Молли повернулась к Сэму и обнаружила, что он стоит на коленях позади комода с несколькими выцветшими письмами в руках. Когда она взглянула на его лицо, краска сбежала с ее щек.
— Сэм? Что это?
Торопливо она присела с ним рядом, пытаясь угадать, что означает его встревоженный взгляд.
— Эти письма — от моего отца. Я хорошо знаю его почерк. Они были спрятаны у задней стенки комода. Когда я отодвигал комод, письма выпали.
Он передал ей письма.
У Молли пересохло во рту. Должна ли она прочитать их? Нужно ли бередить старые раны, и без того только недавно затянувшиеся? Ей захотелось разорвать эти письма и выбросить, пока они еще никому не причинили боли.
— Прочти, — попросил Сэм мягко.
— Я… я не уверена, что нам следует знать, что в них написано.
— Прочти их, Молли.
Выражение лица Сэма было непреклонно, глаза суровы. Рука Молли дрожала, когда она вынимала из конверта пожелтевшую от времени почтовую бумагу.
«Моя дорогая Коллин», — начиналось письмо. Молли застыла.
— Это еще ничего не значит, — сказала она, прочитав вслух начало письма, но взгляд ее заметался, как у загнанного зверя.
Сэм прочитал ей все письмо.
— Открой и другие, — мягко настаивал он.
— Я не хочу, Сэм!
— Сделай это, Молли. Нам обоим нужно знать правду.
Молли понимала, что демоны, с которыми он сейчас борется, столь же ужасны, как и ее собственные.
— Я не хочу ничего знать, Сэм, — попросила Молли. — Я отослала прошлое в прошлое. Ты тоже, насколько я знаю. Давай оставим все, как есть.
Сэм, возражая, лишь покачал головой.
— Прочти все письма, — сказал он, его спокойный тон прозвучал как приказание.
Неохотно Молли открыла еще несколько писем, написанных все тем же отчетливым почерком. Шеймус Бренниган признавался в письмах Коллин в любви. Он писал о своей страсти и об их будущей жизни, когда они станут жить вместе, он писал о своем чувстве вины и несчастье полюбить замужнюю женщину. Он писал о радости и блаженстве, которые их ждут впереди.
Глаза Молли увлажнились. Одна слезинка упала на письмо.
Зачем бы ее мать стала хранить эти письма, если бы они для нее ничего не значили?
— Осталось последнее письмо, Молли, — сказал Сэм.
Молли покачала головой.
— Я не могу его прочитать.
Она держала в руках это последнее письмо. Оно было отлично от других писем.
— Читай, — распорядился Сэм.
Последнее письмо жгло ей пальцы. Молли смертельно боялась, что догадывается о его содержании.
— Читай, — настаивал Сэм.
На некогда розовой бумаге темнели строчки, написанные изящным почерком, который был знаком Молли — это был почерк ее матери. Письмо было адресовано Шеймусу, но оно, видимо, никогда не достигло адресата.
— Прочти и это письмо, Молли, — сказал Сэм ровным голосом.
— Нет, — прошептала она.
— Прочти его, черт подери!
Молли смахнула слезу и развернула выцветшую бумагу. Руки у нее так дрожали, что она с трудом различала буквы. От слов матери комок у нее в горле стал еще жестче.
«Мой любимый Шеймус, я страшусь нашего следующего свидания. С каждым днем Мел становится все подозрительнее. Я боюсь, он выследит нас, но ничто не может удержать меня. Только твоя любовь и любовь моей маленькой дочурки поддерживают мои силы. Жду нашей следующей встречи с нетерпением и постоянными мыслями о нашей с тобой любви. Теперь и навсегда твоя Коллин».
Когда Молли закончила читать письмо, она уже плакала, не сдерживаясь. Сэм взял письмо у нее из рук. Несколько секунд он стоял, словно пригвожденный к полу, затем закрыл глаза, чтобы сдержать скупую мужскую слезу, грозившую скатиться по щеке. Молли почувствовала, как его руки обнимают ее и баюкают на своей груди, гладят ей волосы.
Молли так нуждалась сейчас в утешении! Но она высвободилась из кольца рук Сэма.
— Все эти годы… Сэм… все эти годы в несчастьях Джеймсов я считала виновными Бренниганов. В этом твердом убеждении вырастил меня отец, в то время как убил мою мать он сам, а не твой отец…
Сэм крепко обнял Молли.
— Твой отец был одиноким, ожесточившимся человеком. Он тоже любил по-своему Коллин, но не мог простить ей измены. Его судьбе не позавидуешь, но и понять, конечно, трудно. К тому же, он чуть не погубил и твою жизнь, уверив свою дочь во лжи. Но он больше не погубит ничьей жизни… Мой отец и твоя мать были бы счастливы, что мы сейчас с тобой живем вместе в любви и уважении к чувствам друг друга. Наше счастье — это счастье, к которому они стремились.
— Письма разбили мне сердце, Сэм, — прошептала Молли. — Моя мать любила Шеймуса так же, как я люблю тебя, и мне хорошо известно, что должна была чувствовать моя мать.