Дудочка альфонса
Шрифт:
– Возможно, это несчастный случай?
– Она не могла не знать, к чему приведет такой ее поступок.
Девушки с сочувствием посмотрели на Георгину. Бедная девушка! Конечно, она знала, на что идет. Она легла в ванну, одетая в дорогое кружевное белье и шелковый пеньюар. Видимо, не хотела, чтобы ее нашли обнаженной и чужие люди глазели бы на ее наготу. Или еще и начали бы обсуждать, как она выглядит нагишом.
Лилия несколько пришла в себя. И снова подошла к ванне, чтобы взглянуть на покойницу. К счастью, предвидя новый виток ее истерики,
– Ты лучше осмотри все в квартире! – велела она Лилии. – Мало ли что…
Что именно она имела в виду, Леся не пояснила. Но Лилия беспрекословно отправилась выполнять поручение. Вообще, девушка сейчас напоминала робота. Движения ее были скованными, а речь заторможенной. Лилия явно была в шоке. И подруги не знали, что им делать, чтобы вывести Лилию из этого состояния.
Возможно, появление в квартире посторонних людей как-то исправит положение?
Менты приехали первыми. Они не стали долго разбираться.
– Жених, говорите, сбежал? – поговорив с Лилией, уяснили они. – Деньги и ценности у своей невесты свистнул? А она переживала? Даже с работы уволилась? Целыми днями дома сидела и слезы лила? А-а-а… Ну, все ясно! Девчонка не выдержала такого позора и наложила на себя руки. Значит, так и запишем: суицид.
– Погодите! – возмутилась Кира. – А как же осмотр квартиры? Опрос соседей? Осмотр самого тела, в конце концов!
– Да и зачем тут опрашивать и осматривать? Дело совершенно ясное. Чистой воды самоубийство. Вон, и таблеточки рядышком с ванной лежат.
– Но как же так? А вдруг ее убили?
– Да кому ее было убивать-то?
И, взглянув на застывших в напряжении подруг, оперативник вдруг на секунду забыл о том, что он – лицо официальное, и поддался обычной человеческой жалости.
– Конечно, – мягко произнес он, – я понимаю: вам жалко вашу подругу. Вот вы и не верите, что она могла сама руки на себя наложить. Мне и самому ее жаль. Красивая девчонка. Такой бы жить и жить! И зачем она из-за какого-то придурка таблеток наглоталась?
– Вот именно! Это-то и странно!
– Но знали бы вы, сколько мы таких дурочек каждый месяц видим! Кого врачи из петли вынуть не успевают, кто вот так же таблетками травится. Кого-то с асфальта соскребаем. А причина, если речь идет о молодой девушке, почти всегда одна. Мужчина!
И, сделав это заявление, оперативник вернулся к своим делам и деловито заскрипела ручкой по бумаге. В это время эксперт ходил по ванной комнате, щелкая покойницу в разных ракурсах. Подруг оперативники выставили в коридор, велев им сидеть тут и никуда не отлучаться.
– Сейчас приедет следователь. Он захочет вас опросить.
Следователь что-то долго не ехал. И подруги даже притомились, сидя в прихожей.
– Ты что-нибудь увидела в квартире подозрительное? – спросила у Лилии Кира.
Но та помотала головой:
– Все в полном порядке.
– Больше ничего из вещей не пропало?
– Нет. Все ценные безделушки на
– И тебя это удивляет? Георгина была грязнулей?
– Нет. Вовсе нет. Но в последнее время, после исчезновения Влада, у нее… Как бы это сказать… У нее был стресс. Она почти не ела, не двигалась. И квартиру тоже не убирала.
Кира взглянула на пол в коридоре. Он был безупречно чист. Ни клочка пыли, ни пятнышка на светлой плитке. Такого не могло быть, если в квартире долгое время никто не убирался. Выходит, перед смертью Георгина затеяла генеральную уборку? Странно! А с другой стороны, почему странно? Если девушка надела красивое дорогое нижнее белье, чтобы ее нашли в приличном виде, то она должна была позаботиться и о чистоте своего жилища.
Но все же что-то цепляло Киру, не позволяя ей успокоиться на этой мысли. Если Георгина была в состоянии такой сильной депрессии, что даже из дому не выходила, то с чего бы вдруг это воодушевление перед смертью? Зачем наряжаться в красивое белье? Только чтобы умереть в нем? По идее, человеку, пребывающему в депрессии, все должно быть по фигу. И как умереть, и в чем умереть. И уж точно, человек в депрессии не станет неистово драить полы в коридоре и в комнате.
А вот Георгина драила. А зачем?
И еще одно не давало Кире покоя. На улице было еще довольно-таки грязно. Но обувь Георгины, стоявшая в прихожей, была тщательно протерта влажной тряпочкой и отполирована затем до блеска специальными чистящими средствами. И только замшевые симпатичные ботильоны выбивались из общего ряда. Они были густо облеплены грязью. Да еще не обычной грязью, а той некрасивой желтовато-глинистой жижей, какая бывает при проведении строительных или ремонтных работ под открытым небом.
Почему же Георгина не почистила эту пару? У нее не было средств для чистки замши? Кира заглянула в шкафчик, где покойница держала обувные щетки и прочую ерунду для обуви. И с удовлетворением обнаружила там спрей для замши и нубука. И специальную мягкую резиновую щеточку для замши. Объяснение этому было только одно. Незадолго до своей смерти Георгина куда-то выходила.
– Очень странно, – пробормотала Кира. – Куда же она ходила?
Она прошла в кухню. И обнаружила, что, куда бы Георгина ни ходила, это был точно не поход в продуктовый магазин. Потому что холодильник бедной девушки был совершенно пуст. Там стоял лишь просроченный пакетик с йогуртом. И лежало несколько засохших ломтиков сыра. А внизу, в отделении для овощей, перекатывались три жалкие сморщенные свеколки.
При виде этого пустого холодильника Кире стало как-то не по себе. Георгина привела в порядок всю свою квартиру, протерла полы, но почему-то не ликвидировала гнилье из холодильника. Почему? Надеялась употребить эти продукты в пищу? Вот уж глупость! Умирая, глупо думать о том, чтобы как-то реанимировать сыр или испечь запеканку с просроченным йогуртом.