Дудочка альфонса
Шрифт:
– Но мы обвенчаны по православному обряду. Эти узы невозможно разорвать. Сколько бы раз Влад ни женился потом, он навсегда останется только моим мужем.
– А это ты видела?!
И Вета сунула своей сопернице под нос туго скрученный кукиш. Та испуганно охнула, словно увидела что-то невероятное. И мелко закрестилась. Но Вета и не подумала удовлетвориться столь малой победой. Подбоченясь, она стала наступать на соперницу.
– Ты куда Влада дела, кликушка?! – зло наседала она на нее. – В монастырь она собралась! Замужество ей туда мешает пробраться!
Вера испуганно охнула и отшатнулась от нее.
– Убийство – это страшный грех! – закатив глаза, простонала она. – Смертный грех! Даже говорить о таком грешно. Даже думать нельзя!
– Так куда ты дела моего Влада?!
Вера окончательно растерялась:
– Разве он не у вас?
– Нет! В том-то и дело, что нет! Он пропал!
– Пропал?
Губы у Веры задрожали. И на глазах навернулись слезы.
– Как же так? – пробормотала она. – Он снова исчез? Да?
– Да!
– И вы не знаете, где его найти?
– Стала бы я к тебе приходить, кабы это не так было!
Внезапно Вера закрыла лицо руками и горько зарыдала.
– Ой, как все плохо! – сквозь слезы приговаривала она. – Как же все плохо! А я-то понадеялась, что хоть в этот раз мне удастся с ним встретиться. Поговорить. Убедить его, что так жить грешно.
– О чем ты?
– Надо же что-то решать. Я не могу так жить! Будучи вроде и замужем – и в то же время совсем не видя своего мужа. Даже не зная, что с ним!
– Так ты хочешь развода?
– Батюшка Илларион пообещал, что он попросит за меня перед патриархом. Возможно, наш брак признают недействительным. Конечно, это тоже грех, но его все же можно отмолить. В монастыре перед иконами стоять буду, но вымолю прощение и себе, и Владу! Мы с ним поступили неразумно. Поддались блуду. Обвенчались в церкви, не питая друг к другу тех искренних чувств, которые необходимы людям в супружестве.
Бормотание Веры становилось все громче. На нее уже стали оглядываться другие покупатели. И Кира поспешно сказала парнишке-собачнику, замершему неподалеку от них:
– Постой за прилавком.
– А вы?
– А мы выведем Веру на свежий воздух. Видишь же, ей нужно прийти в себя.
Парнишка кивнул и быстро встал за прилавок. Судя по тому, с какой сноровкой он начал перекладывать там разные предметы, он хорошо ориентировался в Верином хозяйстве. И Кире подумалось, что он подменяет Веру уже не в первый раз. Похоже, парнишка здорово втрескался в эту блаженную. А она и не видит, и не ценит, и не замечает его даже! В монастырь она собралась, дура! Куда ей в монастырь, когда рядом такой парень по ней сохнет!
Вытащив Веру на свежий воздух, подруги усадили ее на скамеечку. Леся сбегала за бутылкой минеральной воды и валерьянкой. И все втроем они стали отпаивать Веру. Та довольно быстро успокоилась. И наконец заговорила внятно.
Как это ни парадоксально, но родителями глубоко верующей Веры были люди очень далекие от церкви. Попросту говоря, горькие пьяницы. Ни отец, ни мать Веры не знали ни единой
И вот у этих людей родилась дочь, которая с самого раннего детства твердо знала, что есть на свете некто или нечто, что ее оберегает и наставляет на правильный путь. Которого надо благодарить за все то хорошее, что случается в жизни. И не плакать из-за возникающих проблем, а делать выводы. Маленькая Вера понятия не имела, что это такое. Но она точно знала, что если ведет себя неправильно, то на душе у нее становится тяжело и холодно. А если ее поступки греют душу, значит, все хорошо.
На странную задумчивую девочку обратила внимание воспитательница в детском садике. Она как раз была женщиной глубоко верующей, изучавшей жития святых и умевшей читать по-старославянски. И Вера, единственная из всей группы, внимательно слушала рассказы воспитательницы о святых и их жизни. И хотя остальные дети быстро научились бормотать положенные слова молитвы перед едой, одна только Вера произносила молитву с чувством. И потом еще некоторое время сидела с зажмуренными глазами, словно прислушиваясь к чему-то, что происходило внутри нее.
– Именно матушка Анна стала моей крестной матерью. И у нее в доме я проводила бо#льшую часть своего времени.
Родители Веры, занятые водкой и разборками друг с другом, были только рады, что дочь ее нашла приют у сердобольной одинокой Анны Сергеевны. Они даже не замечали, как родная дочь все больше и больше отдаляется от них самих. Им было все равно. Попади Вера в дурную компанию, они бы реагировали точно так же. Но, к счастью, Вера попала в руки верующей Анны Сергеевны, которая водила девочку в церковь на праздничные службы и на исповедь. И она же привела Веру к первому в ее жизни причастию.
Между тем, время шло своим чередом. Водка отправила в могилу сначала Вериного отца, а следом за ним и мать. Потом слегла Анна Сергеевна. Праведная жизнь оказалась не лучшей панацеей от болезней. И умирала Анна Сергеевна долго и тяжело. Свою квартиру она завещала церкви. И Вера не сочла себя обиженной. У нее была квартира, которая досталась ей от родителей. Там было целых три комнаты. И Вера считала, что и этого ей слишком много одной.
У Веры была мечта – уйти в монастырь и посвятить себя молитвам и праведной жизни. В миру ей было жить трудно. Постоянно возникали искушения. И вот перед одним из таких искушений Вера и не устояла.
– Влад казался мне таким понимающим, таким нежным… Он ходил со мной в церковь. И согласился со мной обвенчаться. Я думала, что мы проведем вместе всю нашу жизнь, творя добрые дела и молитвы. Но все получилось совсем не так.
Сразу же после свадьбы Влад попросил Веру прописать его в ее квартире. Очень далекая от мирской суеты Вера тут же согласилась, не усмотрев в просьбе своего мужа ничего странного. Она даже не задумалась, почему у Влада нет своей квартиры. Впрочем, это Влад ей объяснил сам.