Дубль

Артье Елена

Вся семья была в шоке, когда мы вкратце рассказали о случившемся.

– Я думала такое только в кино бывает, - прокомментировала ситуацию Полина, обнимая Ксюшу.
– Ну ничего, до свадьбы заживёт.

* * *

И оно зажило. Прошло несколько недель и вот - наступил день, когда мы, наконец, отметим создание нашей семьи вместе с родственниками и друзьями. Я бы и вовсе не отмечал, мне итак было хорошо. Но это было важно для Ксюши, да и Полина с Никитой настояли на празднике.

Нарядно одетая тёща со своим кавалером следили внизу за девочками в красивых платьицах (я

и не знал что для младенцев шьют такую прелесть), в то время как Ксюша одевалась на верху.

– Пойду посмотрю, как она.

– Сходи, а то скоро выезжать в ресторан.

Я поднялся в нашу спальню и завис, разглядывая Ксюшу, в не застёгнутом "том самом" свадебном платье стоящую перед зеркалом и сражающуюся с непослушными локонами.

– Прическа не получается, - простонала она, вгоняя в копну волос очередную шпильку.
– Я хотела сделать такую же, как в этом журнале. Надо было в парикмахерскую съездить.

– Ну и хрен с ней, ты и так прекрасна, - сказал я, запуская пальцы в волосы жены, отчего шпильки дождем посыпались на пол.

– Блин, я столько времени с ней провозилась, а ты…

Я наклонился и провел носом по её скуле, спустился к ямочке на шее и глубоко вздохнул. Я наслаждался запахом её кожи, смеси мыла и духов и чувствовал, как Ксюша затрепетала.

– Глеб, что ты…

– Ты сводишь меня с ума.

Я провел по плечам стаскивая бретельки платья и оно волной опустилось к ногам Ксюши. Быстро расстегнул застёжку кружевного бюстгальтера, смотря ей прямо в глаза через зеркало. Мои руки избавили её от белья и накрыли холмики грудей.

– Я одеваюсь, а ты меня раздеваешь. Мы опоздаем...

– Ничего, молодожены всегда опаздывают на банкет. Не будем нарушать традицию.

Одним движением я спустил с неё трусики и развернул к себе. Ксюша подняла руки и обняла меня за шею.

– Ммм… а мне нравится твой жадный взгляд. Как-будто ты хочешь меня съесть.

– Всегда...

Я нагнулся и провел языком по изгибу шелковистой кожи. Вершинка груди затвердела и превратилась в "вишенку на торте", мой любимый десерт. Я накинулся на эту сладость, чувствуя, что закипаю от нахлынувший страсти. Рядом с ней моя хваленая выдержка трещит по швам.

– Ты мне нужна прямо сейчас, - пробормотал я, опрокидывая её на кровать.

Когда у вас двое маленьких детей секс из длинного марафона переходит в разряд короткой дистанции потому что в любой момент может что-то помешать. Прелюдия сокращается по времени, но повышается концентрация страсти и энергии. Через несколько минут Ксюша уже стонала под моими пальцами, требуя поторопиться. Я люблю ей повиноваться в такие мгновения, когда она забывается от вожделения ко мне и раскрепощается. Я поднял её руки и зафиксировал над головой, чтобы она не помяла мне рубашку в порыве страсти. В этот раз я даже не стал снимать брюки, лишь приспустил их и спустя считанные секунды был уже внутри горячего лона.

Всё произошло буквально за минуту как-будто этому предшествовали длительные ласки. А спонтанный и незапланированный секс лишь усилили желание, которое я с трудом мог контролировать. Мои эмоции плавились под янтарным затуманенным страстью взглядом жены. Доверчивым и любящим взглядом. Я терялся в нем и тут же находил себя нового, опьяненного чувствами

к ней.

Такую женщину я очень долго ждал. На вершине блаженства, когда в её глазах загорелись искры освобождения я не выдержал и сказал ей то, что до этого никогда не говорил. Раскрыл ей окончательно свою душу, до самого основания:

– Я люблю тебя!

И вспыхнувшие звёзды в её счастливых глазах взорвали меня, заставляя ещё и ещё отдавать себя по капле. Всё, что она готова принять. Моё тело и моё сердце.

Эпилог

Эпилог. Виктория

Две светловолосые голубоглазые девочки ангельской внешности ползают по полу в родительской спальне перед зеркальным трюмо и собирают рассыпанный жемчуг.

Верочка хлюпает носом и причитает:

– Ой, что теперь будет! Говорила же, не трогай!

– А кто сказал, что хочет быть похожа на маму?
– возмущается Наденька.
– Если бы ты не тянула бусы на себя, ничего бы не было.

– Мамочка, наверное, расстроится.

– Ничего, папа её пожалеет. А вот с нами опять беседы будет проводить! Как вспомню что тогда было, когда мы в парикмахерскую играли и Чарли подстригли... Бррр... Так что давай быстрее, пока никто не пришёл. Положим обратно, может ещё не скоро заметят.

Дверь бесшумно отворяется и первым вбегает красавец хаски с выстриженной местами шерстью. Чарли подарили девочкам на предыдущий День рождения и он души не чаял в маленьких хозяйках.

– Ааа, вот вы где! Дед послал за вами, гости приехали. А чего это вы тут делаете?
– вслед за собакой заходит мальчик.

– Ванька! Фу, напугал!

– Ага, иди лучше помоги. Ну, всё собрали?

– Ну вы даёте!
– качает головой Ваня.
– Вон под кроватью ещё одна...

– Теперь вроде всё.

– Шкатулку на место поставь.

Я смотрю на хулиганство своих девочек и веселюсь. Они не поделили жемчужное ожерелье Ксюши даже не подозревая, что отец приготовил им в подарок не менее красивые украшения. Как они ещё до них не добрались! Наверное только потому, что вход в отцовский кабинет им строго настрого запрещён после того как они порисовали на каких-то жутко важных документах. Наденька как всегда заводила-непоседа, а вот Верочка ведомая спокойная девочка. Совсем как мы с Ксюшей.

Следом за детьми я переношусь на задний двор, празднично украшенный шарами и растяжками. Нашим девочкам сегодня шесть лет. Для меня не существует времени и пространства, я просто иногда приглядываю за своей семьёй и убеждаюсь, что всё что ни делается к лучшему. Во мне нет ни горечи ни обиды на свою судьбу. Мне светло и радостно от счастья близких.

Калитка на соседний участок открывается и оттуда выходит мама со своим мужчиной. Он хороший, надёжный. Глеб всё-таки выкупил дом для своей тёщи, как он сказал: "Вкладываю в наследство детям". Но Ксюша подозревает, что в этом решении немаловажную роль сыграл сосед Сергей, который часто заглядывал к ним то за сахаром, то за солью. До тех пор, пока Глеб это не заметил и не прекратил похождения, предложив выкупить дом у его сестры. Разговор был долгий и только я знаю, какие весомые аргументы предъявил соседям Глеб, чтобы они согласились переехать.