Дубль два

Дмитриев Олег

Оставив Алису укладывать Павлика, выбрались на улицу. Солнышко грело ласково, по-доброму. В городах, особенно крупных, такого я не встречал. Там всегда пыльно, сухо, воняет, и нету деревьев. А с неба осатанелой паяльной лампой палит макушки граждан, заставляя их страдальчески морщиться и отводить глаза, далёкий раскалённый термоядерный реактор. А не гладит нежной тёплой рукой звезда, подарившая жизнь, как тут.

— Шарукан, сколько Мастеров ты знаешь лично? — родил-таки я первый вопрос из списка наиболее важных.

— Четверых, — помолчав, ответил кыпчак. — Виталик в Подмосковье. Алесь в Бресте. Коля в

Каргополе. Мага в Каспийске. Ещё Хранителя одного знаю, Юрием зовут. Он под Полоцком живёт. Если жив ещё. Мы, сам понимаешь, не особо общительные — работа такая. Это с обычными людьми я в кафе встречаюсь, разговоры разговариваю. А так Мастера — нелюдимый народ, вообще-то. Когда Странников долго не было, я сам пару раз до Деревьев весточки от Осины возил. Алеся при Союзе ещё видал, тот — бирюк бирюком, конечно. Коля — помор самый натуральный, если подряд три слова скажет — считай, повезло, разболтался не на шутку. С Магой здесь познакомился — он тоже от Платана Осине новости привозил, помощь нужна была.

— А весточки, про которые ты говоришь — они для чего? — это тоже было интересно.

— Они, вечные, темнят всегда, сам знаешь. Но из того, что я по себе почуял и понял — что-то типа шифрованного послания передают. Двойного. Часть мысленно, часть — вживую, — не особо пояснил он.

— Вживую?

— Ну, вроде как чёрные споры, только не чёрные, и не споры, — пока понятнее не становилось. — Вот ты по лесу ходишь — дышится легче. Сейчас принято считать, что это фитонциды, что бы это ни значило. Вот когда в амбар входишь — примерно то же самое происходит, только сильнее, мощнее, более концентрированно. И эти частицы Древа как-то встраиваются не то в ДНК, не то в хромосомы, куда-то на очень мелком уровне, короче. И лечат. И запас прочности дают повышенный. Поэтому Хранители, вон, к примеру, жить могут — пока самим не надоест. Да сам видел, — он махнул на закрытую дверь, за которой таились старики-разбойники. Да уж, как им надоело — я и вправду видел.

— А когда кровью делишься — частицы те и к другому Древу попадают. Во всех этих генных штуках я не разбираюсь, зато они — вполне. Потому и могут почти всё.

— Только маломобильные, — задумчиво кивнул я, вспомнив термин, что так рассердил Осину, — но и тут, как выясняется, есть нюансы и тайны.

— Да уж, тайн у них хватает, — согласился, вздохнув, Мастер.

— Странно как это выглядит — Вы как-будто по телефону говорите, Шарукан, — Лина появилась в разговоре неожиданно, так, что я даже дёрнулся. Хотя точно помнил, что Речь она тоже освоила. После того, как развела кровь с колодезной водицей и полила-напоила Осину.

— Это точно, странного вокруг много, — вздохнув ещё тяжелее, согласился Мастер.

Странно, но он, знавший, с его слов, аж три Древа, Речь по-прежнему мог только слышать. Говорить мыслями у чудо-слесаря не получалось. Но не было заметно, чтобы он особенно этим тяготился. Наверное, привык за столько-то времени.

— Сколько тебе лет, Шарукан? Если это не бестактный вопрос, — я смотрел в его тёмно-карие, почти чёрные глаза, на по-восточному непроницаемое лицо. По такому и не поймёшь — обиделся или нет. Пока не зарежет.

— Не особо приличным считается, конечно. Много, Странник, много. Когда Заряну с Сергием в озеро опускали — аккурат втрое меньше было, чем сейчас.

Нет, математика — вообще не моё. Рассчитать, сколько надо вагонки, чтобы обшить комнату, или рубероида на крышу, я ещё смогу. Лучше, конечно,

с калькулятором на компе, но справлюсь и на бумажке, хоть и значительно дольше. Навскидку удалось примерно определить, что и этому где-то за триста годков. Понятно, почему семья у него большая.

Лина, судя по глазам, тоже пыталась сосчитать. Но она, как оказалось, была филологом и училась на год младше Алисы. Не знаю уж, как брянские, но в моём универе гуманитарии с математикой не дружили вовсе.

— Как думаешь, сколько у нас времени есть? — так всегда с числами. Стоит только начать — и одно тянется за другим.

— Откуда мне знать? — он пожал широченными плечами. — Но на больше недели я бы не рассчитывал. Они правы, нельзя столько лет искать, а потом на финишной прямой развернуться. Чёрные, конечно, терпеть и ждать умеют. Но, думаю, тут случай другой. Странник неопытный, о Хранителе чуть ли не год — ни слуху, ни духу. То, что второй ранг потеряли, наверняка насторожит их. Но разбираться будут, скорее всего, на ходу и где-нибудь в этих краях. Так что с твоей задумкой я согласен полностью.

— А сам что будешь делать? — этот вопрос тоже тревожил, и тоже сильно.

— Жить, — улыбнулся он как-то неожиданно просто. — По миру полетаю, поживу в разных местах понемногу. Может, приживусь где. Может, вам снова понадоблюсь. А может сейчас с квадрокоптера бомба вакуумная свалится, и все наши планы — псу под хвост.

Мы с Энджи одновременно вскинули головы к небу. Прав был Мастер. Слушая истории стариков-разбойников, как-то с трудом получалось совмещать времена былинные и наши сегодняшние реалии. Аненербе пригнало грузовики на следующий день. Да, там ситуация, конечно, была совсем другой. Но сейчас я вообще ничего не знал ни о том, кто враг, ни где он. Значит, им мог оказаться любой, кроме нас, находившихся внутри этого плетня. И ресурсы у противника могли быть любыми. И нас прямо сейчас могли рассматривать на мониторе чёрные внимательные глаза. Это не радовало. И не успокаивало.

Алиса вышла тихонько, присев рядом со мной на низкую завалинку. Заглянула в глаза, но спрашивать ничего не стала. В руках у неё был такой же или тот же самый аптечный пузырёк с трубкой, торчавшей из чёрной пробки. Обед для дедушки.

— Когда баню топить начнём? — спросил я у Мастера.

— На закате. Как Солнце клониться начнёт — затопим. Стемнеет — как раз обметём да париться пойдём. Девчата, вы посмотрели, что там старуха моя вам передала?

— Да, тёте Венере спасибо большое, — кивнула Алиса. И пояснила для тех, кто был не в теме, то есть для меня, — там косметика всякая и прочая женская мелочёвка. Ты бы такого точно не додумался прихватить.

Спорить было не с чем. Додумываться в последнее время — явно не моё. Что ни удумаешь — сплошь бардак с паникой начинаются. Хотя, если откровенно, то не так уж всё и плохо пока выходило. Все живы, все здоровы. А речь со временем восстановится, если Древо нам не врёт.

— А вы не поссоритесь с Энджи, если придётся одним шампунем голову мыть? — на всякий случай уточнил я. Женская душа — потёмки, как известно, а нам только скандалов между собой и не хватало для полного счастья.

— С какой стати? Ты когда в гостях чужим мылом моешься — ни с кем не ссоришься же? — неожиданно логично ответила Лина Речью. А сестра только кивнула, подтверждая, что со всем согласна. Вот так всегда и бывает. На один простой вопрос женщина легко отвечает двумя.