Дуб и кролик
Шрифт:
Машник. Или же oeuf en cocotte Op'era [3] .
Горбах. Теперь все это жрут русские.
Машник. Пусть только они попробуют разбить фарфоровый сервиз для завтрака. Но я надеюсь, что они не осмелятся войти в «Пупп». Знаете ли, парковый отель «Пупп» такой имеет вид, что каждый пролетарий два раза подумает, прежде чем показаться в «Пуппе». Вам, конечно, хорошо известен «Пупп», господин крейслейтер!
Горбах (неуверенно). «Пупп». Ты имеешь
3
Яйцо всмятку а ля Опера (франц.).
Машник. Лучше не бывает, господин крейслейтер. Мы там готовили boeuf Stephanie [4] , боже мой.
Горбах. Если ты сейчас же не прекратишь эти разговоры, Машник, мне станет дурно и я упаду в обморок. Ты подрываешь боевой дух, Машник.
Машник. Слушаюсь, господин крейслейтер. (Исчезает в хижине.)
Горбах, осмотревшись по сторонам, уходит вслед за ним.
4
Мясо Штефания (франц.).
Алоис (занимаясь стрижкой, вполголоса). Я просто не могу в это поверить, Мария! Анна никогда не имела никаких дел с полицией. Она вообще никогда не была на высоте в вопросах политики.
Мария. Бедный Ежи! Если они с ним что-нибудь сделают, грех будет на ее совести, можешь ей так и сказать.
Алоис. На твоей совести он будет! И на его собственной! С таким, как он, не ложатся в постель, Мария! Черт побери, я же не допускаю к моим ангорским крольчихам первого попавшегося навозного крольчонка.
Мария. А ты насчет этих дел вообще должен помалкивать. Ай! Подлый ты!
Алоис. А ты не нахальничай! А то я возьму машинку, и ты сразу окажешься с голой головой.
Мария. Не надо, Алоис, пожалуйста, стриги помедленней!
Алоис. Тогда, будь любезна, попридержи свой нахальный язык.
Мария. Я и так молчу. С тобой вообще непонятно как разговаривать, как тебе угодить.
Из хижины снова выходит Горбах. Ценкер протягивает ему бинокль. Горбах смотрит вниз на долину. Затем располагается за столом под дубом и вынимает сигарету, в то же мгновение Машник оказывается рядом, зажигает спичку, подает Горбаху, затем снова занимает свое место у телефона.
Горбах (прикладывая бинокль к глазам). Ничего нельзя понять.
Алоис. Вдоль и поперек ни одного француза.
Горбах. Боже мой, и это называется солдаты! Они уже давно могли бы быть здесь. Если они будут так возиться, специальный отряд СС окажется здесь раньше их. Тогда им всем придется солоно!
Алоис.
Горбах. Эти вороны действуют мне на нервы. Послушай, Алоис, я не помню, когда было еще так тепло в апреле! И никаких известий от моей жены. Боже мой, ведь завтра день рождения фюрера.
Алоис. Мои кролики получат завтра свежие одуванчики. Вы разрешите мне ненадолго спуститься в долину?
Горбах. Сначала ты должен обрить наголо эту женщину!
Алоис. С вашего разрешения, господин крейслейтер, эта стрижка не доставляет мне никакого удовольствия. В лагере меня заставляли пить сок, потом была труба, а потом еще лучи, и доктор Мозер сказал, что я это делаю для всего человечества, и это было прекрасное чувство, господин крейслейтер, когда ты делаешь что-то для всего человечества, а вот сейчас мне не доставляет никакого удовольствия возиться с этой девушкой.
Горбах. Приказ есть приказ, Алоис.
Алоис. Так точно, господин крейслейтер.
Мария. Трус!
Алоис. Сейчас я принесу машинку!
Горбах (обращаясь к пленным). Теперь займемся вами!
Алоис. Разрешите сказать. Я думаю, в первую очередь надо заняться поляком. То, что он позволил себе с этой девушкой, — просто расовый позор. Крейслейтер Вайнрайх вчера повесил двух поляков в Кретценбергском лесу.
Горбах. Так! Сразу двоих?
Алоис. Тоже из-за расового позора.
Горбах. Весьма типично для Вайнрайха. Я убежден, что он узнал о нашем случае и захотел сейчас же доказать, что он может повесить вдвое больше поляков, чем я. Да, кстати... Как... как он это сделал?.. Я имею в виду повешение?
Алоис. Поставил на повозку, петлю на шею, повозка трогается с места. Все. Готово.
Горбах (делая вид, что ему известен этот способ). Да, да... Старый способ. А у нас есть повозка?
Алоис. Нет.
Горбах. Вот вам, пожалуйста. Как я могу выносить приговор, когда у нас нет самого необходимого? Приказываю немедленно достать повозку. Случай со Шмидтом также требует немедленного решения. При этом я еще должен руководить военной операцией. Всем должен заниматься один я. У Вайнрайха совсем другие парни в штабе.
Шум мотора.
Ты слышишь?
Алоис. Мотоциклы.
Горбах. Все за работу, наверняка это эсэсовцы, быстро остриги эту женщину. (Кричит.) Ценкер, Ценкер! Немедленно ко мне!
Алоис снова начинает препираться с Марией. Слева выскакивает Ценкер.
Ценкер. Здесь, господин крейслейтер.
Горбах (Ценкеру). План готов?
Ценкер. Еще не совсем.
Горбах. Закончить!