ДСВ. Книга 2
Шрифт:
— Сюда иди. Быстро! — велел Ашезир.
Она послушалась, но как-то несмело.
— Раздевайся! Живо.
В это время Ашезир уже сам разделся.
— Что… вот прямо так?.. А императрица где?..
— Раздевайся, дура! — крикнул Ашезир.
Девка отпрянула. Кажется, даже приготовилась сопротивляться. Уже подмывало самому разорвать на ней одежду и бросить горячее тело к Данеске, но — о чудо! — рабыня наконец уяснила что к чему. Увидела госпожу у камина и тут же стянула свои платья, бросив их здесь же, у ног.
— Со
Она улеглась, он тоже. Сверху прикрыл и себя, и жену, и рабыню шерстяным покрывалом.
Теперь жизнь Данески не зависела от лекаря: жена либо отогреется от их с рабыней тел, либо нет. Зато здоровье зависело от него… может быть, зависело. Бедная Данеска! Сначала ее травили, потом Ашезир заставлял ее пить изгоняющие жизнь травы. Теперь она лежала на льду неизвестно сколько времени животом вниз…
Выжила бы… а уж наследников как-нибудь найдут. Только бы выжила! Даже не ради союза с каудихо, а просто так…Не хотелось этой дурочке смерти, да и братишка к ней привязался. И сам Ашезир, если подумать.
Ее тело — ледяное, его — горячее. И тело безымянной рабыни, надо думать, тоже горячее.
Вошел лекарь — русоволосый рябой муж. Язвенную хворь он пережил и, как говорили, сам себя вылечил. Видимо, неспроста считался одним из лучших.
Оглядев их, лекарь хмыкнул, кивнул и уселся на узкую скамью у стены, прижав к груди закрытый деревянной крышкой кувшин. Горячее питье пригодится, если Данеска придет в себя. Только бы пришла…
Ашезир зажмурился, затем открыл веки — и встретил взволнованный взгляд рабыни. Редкий случай, когда невольница так тревожится о едва знакомой госпоже. Видать, Данеска была более чем добра к девке.
— Как тебя зовут? — спросил Ашезир.
— Илианка… — шепнула рабыня, выглянув из-за плеча Данески.
— Милое имя… Только грей императрицу лучше, а то отправишься на потеху воинам.
— Да мне уже все равно, — процедила девка. — Если императрица умрет, я сама убьюсь. Я не собираюсь кончить, как моя мать…
— А что было с твоей матерью? — спросил Ашезир так тихо, чтобы лекарь не разобрал слов.
— То и было: куча воинов. Слишком много их было, вот она и не выжила…
— А ты?
— Что я?
— Ну… воины иногда не слишком разборчивы, им без разницы взрослая женщина или… — Ашезир многозначительно поднял брови.
— А меня тогда один из них продал… за невинность больше монет давали, я уже говорила.
— А, ну да, помню, говорила… — пробормотал Ашезир, чтобы хоть что-то сказать: беды Илианки или ее матери его сейчас не особенно тревожили. — Как императрица со спины? Такая же ледяная?
— Не… Вроде теплее…
— Что же ты молчала? Лекарь!
Тот приблизился.
— Рабыня говорит, — Ашезир вскочил и кивнул на Илианку, — ее тело стало не таким холодным. Может, влить императрице твое питье?
— Пока
— Ладно… — Ашезир рухнул обратно на ложе у камина.
От нечего делать сначала смотрел на короткие оборвавшиеся волоски, которые полукольцами топорщились вокруг головы Данески, потом на темные ресницы рабыни, так часто хлопающие, будто она хотела спать. Может, и впрямь хотела: ночь все-таки. Ашезир и сам едва не засыпал, несмотря на тревогу.
Данеска застонала. Он и рабыня наперебой закричали.
— Очнулась!
— Питье давай!
Лекарь подлетел, приподнял голову Данески и осторожно влил ей в рот горячий напиток. Она сглотнула и сказала: «пить».
Ашезир засмеялся от облегчения.
И рабыня засмеялась.
Голос Хинзара…
— Догони, ну, догони!
Она побежала на голос.
Золотистый свет струился сквозь полупрозрачные стены ледяного лабиринта, скользил по полу, Данеска видела впереди переливчатый свод и поворот сразу за ним. А потом… потом… Что потом?
— Данеска!
Над ней лицо Ашезира, чуть сбоку лицо Илианки, а выше — потолок.
Почему? Что с ней?
Свод, залитый красивым, но мутным светом… поворот… звонкий голос Хинзара… обрывок фразы: «принц, надо бежать… предатели… надо бежать».
Кажется, в это время Данеска уже лежала, а в голове гудело, скрежетало… Что было дальше? Ничего…
А до этого?
На голову что-то обрушилось, что-то очень-очень тяжелое… Такое, что она, похоже, потеряла сознание…
— Что со мной было? — спросила Данеска.
Ашезир лишь ухмыльнулся и нервно бросил:
— Я думал у тебя это узнать.
— Не помню…
— Ладно, потом вспомнишь. Пей давай!
Рябой муж — лекарь — чуть не насильно заставил ее сделать еще несколько глотков обжигающего питья. Ашезир же выскользнул из-под одеяла и облачился в ночную одежду. То же сделала Илианка. Данеска осталась одна под покрывалом у камина. Бил озноб, но питье все-таки помогало немного согреться.
— Ну что? — спросил Ашезир врачевателя. — Ей что-то грозит?
— Сложно сказать… От холода уже точно не погибнет. Главное, чтобы дыхание не застудила, но то завтра понятно будет.
— А сейчас?
— Сейчас ее нужно в кровать, укутать одеялами — и пусть спит. А я приду ее проведать на рассвете.
— Хорошо. Тогда помоги, перенесем ее на ложе. Туда, — он кивнул в сторону, — на мое ложе.
Ашезир завернул ее в покрывало, как в кокон, затем его и лекаря руки подняли над полом, комната поплыла, Данеска снова едва не потеряла сознание.
Что же было в лабиринте? Игры… крик Хинзара «догоняй». Возглас какого-то мужа: «предательство». Удар по затылку и темнота…